– Золотое день рожденье – это когда, дата совпадает с возрастом. Тебе будет семнадцать, Леля? – спросил он и улыбнулся. Она кивнула.
От Андрея же она узнала, что он учится в одном из престижных вузов города на кого-то вроде юриста. Что его фамилия Андриевский (и это показалось ей очень забавным –Андриевский Андрей), что его мама домохозяйка, а папа какой-то серьезный бизнесмен. Что машину ему подарили на восемнадцатилетние, что на права он сдал сам причем с первого раза. Что на балконе он тогда курил не табак, а марихуану. Леля выпучила на него свои глаза-мячики.
– Аха. Да я не наркоман, честно. Это так, мелочевка. Я никогда сразу не сажусь за руль, а меня никогда не останавливают. – он пожал плечами, – Сам не знаю почему. Так что опасности я не представляю, а права не заберут. Просто это помогает расслабиться. А я, между прочим, уже давно и не курил…
Первый поцелуй он у нее украл, зато все остальные ей пришлось выпрашивать. Андрей не говорил ей, но каждый раз, когда он целовал ее то боялся, что не сможет остановиться и не сможет отпустить ее домой.
С ним она была игривой, немного колкой. Ему это нравилось. После перового вечера, когда он привез ее, и они уже попрощалась, Леля подумала, что нужно самой быстрее уйти, чтобы его не задерживать, он выскочил из машины и поймал ее за руку почти у самой арки.
– Стой.
Она оглянулась. Андрей замялся словно забыл, что только что хотел сказать.
– Я хотел сказать, что хорошо провел с тобой время. Просто хочу, чтобы ты знала.
– Да ты просто мазохист, Андриевский!
Зато ночью она рыдала. Он всегда желал ей спокойной ночи и отправлял на ночь смайлики. Леля не верила, что это происходит взаправду. Боялась засыпать, потому что на утро он и все, связанное с ним могло оказаться просто сном. Боялась, но знала, что рано или поздно все закончится. И это разрывало ее сердце на части…
«Он уйдет от меня, и этого я не вынесу… А когда это случится, я уверенна, пойдет сильный дождь. Точно такой же как год назад в деревне или такой, который облился на город пятого мая. Есть в этом какая-то закономерность. Все самое худшее случается со мной именно в дождь…»
Она помнила, как плохо ей было тогда – как никогда в жизни. И не хотела повторения. Но когда он ей писал все казалось иным. Дырявый сундук выглядел не таким уж ужасным, звезды загорались ярче, мир становился добрее, мама красивее. А рядом с ним ей и вовсе удавалось забывать все свои страхи, все тревоги. В его руках ничего не было страшно. Но каждый вечер он уезжал, оставляя ее наедине со своими мыслями и кошмарами. А ей то казалось, что конец уже близок, то, что это –только начало. Как маленькую заплутавшую лодку ее швыряло по волнам бушующего океана, бросало между двух крайностей. Она верила и не верила, что он может ее любить. Верила и не верила, что у них может быть все хорошо.
Фраза на спинке шкафа «это тоже пройдет» сводила ее с ума, потому что значила для нее одновременно и конец страданиям и конец ее с ним любви.
«Ну разве меня можно любить? – думала она ночами, впиваясь ногтями в мокрую от слез подушку или колотя ногу об стену, чтобы унять боль от судорог – такую уродку как я?»
«Но разве такое сильное чувство может быть не взаимным? – спрашивала она себя, когда он был рядом или, когда телефон пиликал где-то у нее под рукой, и она знала, что это пишет ей Андрей – Разве он сам мне столько раз не говорил об этом?»
А говорил он ей об этом каждый день. Так словно хотел, чтобы его слова отпечатались в ее подсознании, словно догадывался об ее страхах. Она же ни разу не сказала ему слово «люблю», но была уверенна, что по ней и так это видно, что слова тут не нужны.
Сейчас, сидя на качели, записывая ему голосовые, которые он прослушивал по нескольку раз и говорил ей о том, что ему очень нравится ее голос, она не сомневалась, что им суждено быть вместе и не верила, что в этом мире существует сила, способная их разлучить. Даже на расстояние ей казалось, что они связанны очень крепкими металлическими цепями, которое невозможно разорвать.
Сегодня была суббота, семнадцатое июня. День ее рождение. Еще с утра она пожалела о том, что однажды сказала Андрею об этом. На самом деле Леля надеялась, что он забудет или пропустит мимо ушей месяц, возможно, перепутает с июлем. Но он не забыл и поздравил ее первым. Первым и единственным. Они общались целый день, и она говорила, что проводит время с близкими, что с деревни приехал ее дядя и двоюродные сестренки. Ей хотелось, чтобы он приехал к ней как можно раньше, а Андрей не хотел воровать ее от родных в такой день. Для Лели он был обычным, она стеснялась того, что он придает этому какое-то значение и хочет ее куда-то отвести вечером. Ей было бы гораздо проще если бы он не знал.