Ее обидели его слова, хотя сказанное им и без того было очевидно. Она замолчала и посмотрела на свои руки – маленькие, тонкие и бледные.
«Уродливые»
– Ну ты чего? – он повернулся и подполз к ней ближе, – Чего приуныла?
– Если я так выгляжу, как я могу тебе нравиться?
Он немного задумался, но брови оставались в привычном положении. Глаза сияли неподдающимся описанию светом. Темные, но в тоже время самые светлые в ее жизни.
– А ты мне и не нравишься. – просто ответил он.
Леля подняла на него свои глаза-мячики. Парень подполз к ней так близко, что сейчас его лицо возвышалось над ее, а руки лежали по обе стороны от ее рук. Ей захотелось подняться, и она попыталась оттолкнуть его, но ничего не вышло.
«Если я такая уродливая чего он так жмется ко мне?»
– Я тебя люблю, Леля. Говорил тебе ни раз и скажу снова. Никогда не любил, а тебя люблю, как никого и никогда. И я не знаю почему так и как это работает. Люблю и все. А то, как ты выглядишь это, наверное, не важно. Хотя…
– Что?! – она с вызовом посмотрела на него.
– Я только что впервые тебе солгал.
Он коснулся ее волос и провел пальцами по длине.
– Ты мне нравишься. Очень.
Какое-то время они смотрят друг другу в глаза. Леля почувствовала, что у нее начали запотевать ладошки и если бы не это она положила бы их ему на грудь. Хотелось слышать, как внутри нее бьется его сердце. Снова фантазия зажила отдельной жизнью и ей пришлось постыдиться своих мыслей. Андрей наклоняется еще ниже, чтобы вдохнуть запах ее волос, как раз кстати вчера утром вымытых пахучим малиновым шампунем. Мгновение ей кажется, что он сейчас ее поцелует, но он отталкивается и снова садится на край дивана приняв позу лотоса. Леля глотает слюну и смотрит на него с чувством словно он отобрал у нее леденец.
– А, блин. – говорит Андрей полностью сфокусировавшись на фильме, – Этого типа убили, теперь я точно знаю, кто убийца. Смотреть дальше смысла нет. Можем собираться.
Пока Леля переодевалась Андрей ушел к себе в комнату. Оттуда он вышел в футболке и шортах, а она надела свой синий сарафан. С ним уже было связанно много приятных воспоминаний и хотелось, чтобы они не заканчивались. В прихожей стояло длинное высокое зеркало. Андрей покрутил в руках ключи, но дверь открывать не спешил. Леля стояла рядом с ним не доходя ростом даже до его плеча. Волосы, переброшенные наперед закрывали половину ее лица.
– Давай сфотографируемся? – предложил он.
– Зачем?
– Просто. На память.
Леля посмотрела на свое отражение и была им очень недовольна. Зато Андрей как всегда выглядел таким красивым, высоким с уверенной улыбкой на лице, которая так ему шла и очень ей нравилась. Она бы хотела себе его фотографию, но только чтобы на ней не было ее.
– Ладно, если хочешь. – сказала он думая о том, что попросит отправить ее ей и тогда она обрежет себя.
Андрей обнял ее за плече совсем по-братски и подняв телефон примерно на уровне ее глаз сделал снимок.
– Поставлю на заставку. – сказал он, когда они вышли в подъезд.
В этот раз кататься на лошадях она не захотела и на сладкую вату посмотрела почти с отвращением. Андрей купил ей светящийся шарик от которого она пришла в восторг совсем как маленькая девочка. Они несколько раз прокатились на колесе обозрения, вспоминая как катались на нем в день ее рождения и только мечтали о том, как ему не придется вести ее назад на КПП. С высоты Леля смотрела вдаль, пытаясь разглядеть ЖД вокзал и думала о том, как там без нее мама. Так и не выпало возможности ей позвонить – Андрей не отходит от нее ни на минуту. Но с другой стороны, она и сама могла бы это сделать – позвонить своей дочери если бы ее интересовало где она.
Большую же часть вечера они просто гуляли, наслаждаясь летом и каждой минутой времени, еще не привыкнув к тому, что им больше не нужно расставаться. Домой они вернулись почти как вчера –в первом часу ночи, уставшие и очень счастливые. Во дворе Андрей снова набросился на нее, чтобы взять на руки, но Лели удалось от него отбиться, после чего он просто схватил ее за запястье, и они вошли в подъезд, где стали дожидаться лифта.
Очень непривычно было находится вне сундука уже больше суток. Ляля вспомнила как вчера днем решила от казаться от Андрея и от злости на саму себя впилась ногтями в ладошки. Ну что за дура? Но еще непривычнее было жить в такой дорогой квартире, которая встречала их на пороге приятным запахом толи освежителя, толи парфюма, вперемешку с запахом чая и трав.
Андрей закрыл за ними дверь и впервые за то время, что они были вместе с тех пор как он увез ее ночью из дома заплаканную от слез, прильнул губами к ее губам. Они стояли в темной прихожей и не видели лиц друг друга. Поцелуй получился долгий, но очень трепетный, почти как первый. Оторвавшись друг от друга они громко и очень весело рассмеялись оба понимая насколько они сейчас счастливы и не веря, что все может быть так хорошо.