Надежда была хорошей женой, в принципе. Красавица - раз, действительно любила Колю - два. Когда был неприятный момент его отдыха в СИЗО на Захарьевской улице СПб по сфабрикованному конкурентами делу, не сбежала, а дралась за него, как лев, донимая адвокатов ежедневно, доводя их до “белого коленья”, что они ничего не делают. Каждую неделю ходила к нему, когда было положено. Не пропустила ни одного разрешенного дня за два месяца. И не ныла, и не наматывала сопли на кулак, а четко отчитывалась о проделанной работе, и старалась бодрить его, не сомневаясь, что все будет нормально. И скоро все будет, как раньше. Через два месяца дело закрыли за отсутствием события преступления.
Пасынок хлопот не доставлял: был хорошим парнем, играл в хоккей. Коля спонсировал его команду, чем очень гордились оба. Кирилл вообще был спокойным и покладистым, даже переходный возраст давался ему легко. Видимо, все пары выпускал с клюшкой на льду. И к Николаю относился с таким благоговейным уважением, что не называл его отцом больше из уважения, по-моему.
В общем все в этой отдельно взятой ячейки общества было неплохо. До поры - до времени, пока туда с ногами не влезли те, кого туда вообще-то не звали. Но каждый - борец за свое счастье. И борец - отчаянный!
Алина, понимая, что первый заход не совсем удался, отчаянно подкатывает снова и снова, но особо безуспешно. Коля вежливо флиртует, но дальше порога ресторана дело не идет. Алина советуется с более опытными товарищами по борьбе и выслушивает миллион советов. Подруга дает ей контакт какой-то тетеньки с экстрасенсорными способностями. Мол - проверено!
Алина идет в какой-то замшелый двор на Петроградской стороне, заходит в квартирку. Грязную и обшарпанную, но везде горят свечи и развешаны чуть ли не сушеные ослиные уши, а в банках стоят какие-то чертополохи. Воняет непонятно чем. В общем, и не захочешь, испугаешься. Алина аккуратно прошла в комнату, не сильно отличавшуюся от прихожей, стараясь не задевать светлой юбкой углы. Села на краешек дивана. Напротив нее сидела дама невнятного возраста и такой-же невнятной внешности. Казалось, что на ней наложено столько косметики, сколько нормальная женщина использует месяцев за шесть. От этого ее возраст определить было невозможно в принципе. Вся в черном, с бордовым платком на голове и вся в дешевом золоте советских времен в немереном количестве.
-Чего хочешь, девонька? - низким прокуренным басом поинтересовалась “тетенька”.
-Счастья, - выпалила не своим голосом перепуганная Алина.
-Счастья? Его все хотят, только у всех оно разное… Ты какое хочешь? Черное, серое, белое, красное?
-Что за вопросы - дикие?! - подумала перепуганная насмерть Алина. Но судорожно начала соображать, что же значат эти цвета в жизненном выражении. Красный, наверно, полный страсти. Белый - любовь неземная. Черный - замешанный на магии и приворотах. Серый? Фиг его знает.
-Хочу конкретного мужика, чтобы он развелся, на мне женился, я ему родила ребенка, и мы всю жизнь были вместе. И богатые! Вот! А какого цвета - мне все равно.
-Дай-ка, фотографию твоего парнишки. - улыбнулась полу беззубым ртом тетенька.
-А что, не всех можно… того?
-Нет, конечно. Есть души светлые, к ним ничего не липнет. Но таких мало. Судя по тебе, другого тебе надо.
Алина протянула распечатанную, как учили, фотку из телефона. Тетка усмехнулась.
-Ну, с этим проблем не будет. Точно тебе говорю. 500 долларов.
Алина послушно достала свернутые бумажки по сто долларов, и аккуратно положила перед теткой. Та забрала их в ящик, стоящий на столе.