Пальцы задрожали, когда Элиза набрала ответ Дженни:
"Всё сложно".
Она не хотела вдаваться в подробности по переписке. Ей нужно было выговориться, увидеть реакцию подруги, услышать ее совет. Но сейчас она чувствовала себя слишком вымотанной, чтобы звонить.
Девушка бросила телефон на тумбочку и поплелась на кухню.
Автоматически поставила чайник, достала из холодильника корм коту. Пока чайник грелся, Элиза машинально наполнила кошачью миску.
Марсель подошёл к ней и с аппетитом захрустел кормом.
"Хоть у кого-то всё стабильно," - подумала Элиза, поняв, что слишком устала, чтоб пить чай.
Поэтому стянув платье она приняла душ и легла в постель.
Но сон не приходил, несмотря на усталость и присутствие верного кота рядом, который мурчал рядом.
Элиза автоматически почесала его за ухом.
В памяти всплывали обрывки сегодняшнего вечера, разговоры, его смех, его прикосновения. Каждое воспоминание причиняло острую боль. Она пыталась понять, где произошел переломный момент, когда все пошло не так. Но ответ ускользал, как песок сквозь пальцы.
- Марсель, кажется я влюбилась, прошептала она коту, — но я не уверена, что нравлюсь ему тоже.
Рыжик в ответ лишь потерся мордочкой о ее щеку, словно пытаясь утешить. Элиза закрыла глаза, пытаясь унять бурю эмоций. Ей казалось, что она снова и снова прокручивает этот вечер, как заезженную пластинку, в надежде вспомнить что-то новое, что-то, что объяснит поведение Макса.
Ночь тянулась бесконечно. Элиза то проваливалась в короткие, беспокойные сны, то вновь просыпалась в холодном поту, преследуемая смутным чувством тревоги.
Марсель перебрался ей на грудь, устроившись поудобнее и усилив мурлыканье. Тепло его тела немного успокаивало, словно маленький якорь в бушующем море ее мыслей. Элиза закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на ровном дыхании кота
Под утро она все же смогла заснуть, но сон был поверхностным и не принес облегчения.
Ей снились лабиринты, из которых она не могла выбраться, и темные силуэты, преследовавшие ее.
Стены лабиринтов сужались, давили, словно стремясь раздавить ее.
Темные силуэты приближались, их очертания расплывались, не позволяя разглядеть лиц, но ощущалась их злобная, неумолимая воля. Она бежала, спотыкаясь, падала, поднимаясь вновь, но лабиринт казался бесконечным, а преследователи - неумолимыми.
Каждый поворот приносил лишь новые коридоры, новые тупики. Отчаяние сковывало движения, подтачивало волю. Голос внутри шептал о бессмысленности сопротивления, о неминуемой участи.
Ей хотелось кричать, звать на помощь, но горло сдавливал комок, и она не могла произнести ни звука. Слезы стояли в глазах, но она сдерживала их, боясь, что если даст им волю, то утонет в собственном бессилии.
Преследователи уже были рядом, они окружили ее, не давая шанса на спасение. Она закрыла глаза, в ожидании неминуемого и вдруг раздался зловещий смех, который
пронзил тишину, казалось, он исходил из самих стен лабиринта, из каждой трещины, из каждой тени.
Она открыла глаза, и силуэты стали еще ближе, почти осязаемыми. Они тянули к ней руки, холодные и костлявые, словно из могилы. Страх парализовал ее, превращая в статую, неспособную двигаться, говорить, даже дышать.
19.
Александр уже не успевал отправиться на охоту, рассвет был слишком близко, поэтому он решил отложить это до завтра.
Но ему просто необходимо утолить голод прежде чем он снова встретиться с Элизой.
Мужчина посмотрел на восток, где уже начинало светать.
Он слишком задержался сегодня из-за того, что девушка не хотела его отпускать, да он и сам потерял счёт времени рядом с ней. И теперь он сильно рисковал.
Александр поморщился. Мысль об Элизе мгновенно сменилась вполне ощутимым голодом.
Мужчина вздохнул, понимая, что придется довольствоваться тем, что есть.
У него в холодильнике хранилось пару пакетов с кровью на экстренный случай, но это было всё равно, что пить дешевый виски. Долго на таком пойле не протянешь.
Вне человеческого организма кровь утрачивала свои свойства и не давала нужной энергии.
Это был просто способ перебиться, дотянуть до следующей охоты.
Мужчина сел в машину и нажал педаль газа направляясь домой.
Мотор взревел, вырывая машину из сонного оцепенения улицы. Шины заскользили по асфальту, оставляя за собой тонкий след. В голове пульсировала тревога, смешанная с остатками приятных воспоминаний о прошедшей ночи.