Но ещё дело было в ее улыбке. Широкой, искренней, обезоруживающей. Улыбке, способной растопить самый крепкий лед и заставить расцвести цветы даже в самую лютую стужу. В ее глазах плясали солнечные зайчики, а волосы, казалось, впитали в себя все оттенки рассвета.
Мужчина видел, как ее свет озаряет все вокруг, как люди тянутся к ней, словно подсолнухи к солнцу. Она согревала их своим теплом, дарила надежду и веру в лучшее. И он сам не смог не поддаться ее очарованию, не почувствовать, как в его душе, уставшей от мрака и разочарований начинает пробиваться росток тепла и света.
Он не мог устоять перед ее обаянием, не мог отвести от нее глаз.
Словно путник, долго блуждавший в ночи, наконец, увидел маяк, указывающий путь к спасению.
В ее присутствии он ощущал себя иначе. Легче, свободнее, счастливее. Казалось, будто она вытягивает из него всю накопившуюся боль и печаль, заменяя их светлой энергией.
Александр испугался этого чувства, ему нельзя было привязаться к ней, он не имел на это право, ведь солнце не может принадлежать кому-то одному.
Это она должна полюбить его всей душой.
А потом отдать за него жизнь.
Если бы страж не подсуетился вплетя в проклятие это условие, девчонка уже была бы мертва.
Её бы приволокли силой как агнца на заклание. И он был бы первый, кто разорвал бы ей глотку.
Но Страж Зари позаботился о своих потомках.
Много столетий вампиры пытались обойти лазейку. Носителей магии били, пытали, угрожали, чтоб они совершили суицид и избавили их род от проклятия, но это не помогало. Видимо амулет не считал такую смерть добровольной, хотя чтобы избавиться от страданий наследники не раз втыкали себе нож в сердце.
Вампиры жили в тени, их существование было тайной, оберегаемой веками. Но проклятие, словно дамоклов меч, висело над ними, напоминая о цене их бессмертия. Каждое восходящее солнце было насмешкой, напоминанием о том, чего они никогда не смогут иметь.
Поэтому именно он будет тем, кто сорвёт этот хрупкий цветок, даже вырвет с корнем безжалостной рукой.
Мужчина ухмыльнулся он прожженный циник, проживший не одну тысячу лет стоит как дурак над спящей девушкой и рассуждает о пестиках и тычинках.
Кто бы узнал засмеяли бы.
Он не был романтиком, скорее, наоборот, человеком практичным и рациональным.
Его жизнь была предопределена, расписана по минутам, каждый шаг просчитан наперед. В этой жесткой конструкции не было места для спонтанности, для тепла человеческих отношений, для любви.
Его офис, как и его квартира, дышали стерильностью и функциональностью. Никаких безделушек, фотографий, напоминаний о прошлом. Только строгий порядок, серые тона, лаконичная мебель. Он ел в одно и то же время, читал одни и те же газеты, ездил по одному и тому же маршруту.
Любое отклонение от графика вызывало у него раздражение, сбивало с толку, как будто кто-то посягает на его тщательно выстроенный мир.
Он был словно робот, запрограммированный на выполнение определенной задачи.
Как вечный странник, бредущий по выжженной земле, обречённый на одиночество.
И появление этой девушки, словно оазис в пустыне, казалось нереальным, опасным соблазном.
Случайно. Неожиданно. Как сбой в системе. Она ворвалась в его упорядоченный мир, как яркий луч солнца сквозь плотные шторы. Она была полной его противоположностью: спонтанная, эмоциональная, любящая жизнь во всех ее проявлениях.
Она смеялась искреннее, громко и заразительно, говорила много и увлеченно, дарила тепло и радость всем вокруг.
Ее энергия бурлила, как горный поток, сметая на своем пути все преграды. Она не боялась быть смешной, не стеснялась проявлять свои чувства, будь то безудержный восторг или искреннее сочувствие. Она была живым воплощением радости, источником света и тепла в этом холодном и рациональном мире.
Он не понимал, как она это делает. Как ей удается оставаться такой беззаботной и жизнерадостной, несмотря на все трудности и разочарования, которые, несомненно, встречались на ее пути.
Мужчина чувствовал себя зачарованным ее способностью видеть красоту в простых вещах, ее умением находить поводы для радости даже в самые серые дни.
Он привык к тишине и полутонам, к упорядоченности и предсказуемости.
Его жизнь была выстроена по четкому графику, каждый день похож на предыдущий, как две капли воды. Он находил утешение в логике и фактах, избегая эмоциональных всплесков и спонтанных решений.