А она… она была полным антиподом всего, что он знал и понимал.
Сейчас он смотрел на нее, как на экзотическую бабочку, случайно залетевшую в его серый мир.
Он не понимал ее, не мог разгадать ее мотивы, и это его одновременно раздражало и завораживало.
Она была загадкой, которую он отчаянно хотел разгадать, но в то же время боялся, что, узнав ее лучше, разочаруется. Боялся, что ее красота – лишь мимолетное впечатление, иллюзия, которая исчезнет, как только он приблизится.
И все же он смотрел на нее, завороженный, как на чудо. В ее присутствии его мир становился ярче, наполнялся новыми ощущениями. Он чувствовал, как внутри него просыпается что-то забытое, давно подавленное – желание жить полной жизнью, рисковать, любить без оглядки.
Но он не мог позволить себе эту слабость.
Он должен был оставаться сильным, бесчувственным, недоступным. Чтобы исполнить пророчество, в этот раз осечек быть не должно, слишком многое поставлено на карту.
Он всего лишь дамоклов меч в руках злодейки судьбы, который сейчас завис над спящей девушкой.
Александр тихо вздохнул, стараясь не потревожить ее сон. В его душе поднималась волна противоречивых чувств. С одной стороны, он должен защищать эту хрупкую ромашку от жестокого мира. А с другой – он всего лишь наблюдатель, не более, а она его задание, миссия, которая была возложена на него.
Мужчина провел рукой по своим коротким волосам, чувствуя усталость, накопившуюся за долгие века. Он привык к одиночеству, к жизни, где все решения принимает сам. Но сейчас, глядя на спящую девушку, он осознал, что в его жизни чего-то не хватает.
Он стиснул зубы, ощущая, как что-то новое, незваное пускает корни в его душе, оплетая сердце колючей лозой.
Нельзя.
Он не должен позволить себе этого. Слишком велика цена. Слишком много поставлено на карту. Он - лишь орудие, меч в руках судьбы, и не имеет права на собственные желания.
Ему нужна ее любовь, ее преданность, ее жертва. Все это - лишь средство, способ достичь цели. Не более. Она - пешка в его игре, пусть и самая важная. Но нельзя, чтобы пешка стала королевой. И уж тем более, нельзя позволить себе полюбить ее в ответ.
Он видел ее страх, ее растерянность, но вместе с тем и проблески надежды, наивную веру в чудо. И это причиняло ему боль. Боль, которую он не должен испытывать. Он должен быть безжалостным, расчетливым, хладнокровным. Он должен использовать ее, чтобы спасти свой народ.
Но с каждым днем, с каждым взглядом, с каждым словом, ему становилось все труднее. Ее чистота, ее искренность, ее невинность - они проникали в самую глубь его души, разрушая его броню. Он боялся, что однажды эта броня не выдержит, и тогда он станет уязвим. А уязвимость - это смерть.
Не только для неё, но и для него.
Он знал, что должен отстраниться, должен держать ее на расстоянии. Но что-то внутри него, какая-то темная, неукротимая сила, тянула его к ней, как мотылька на огонь. И он понимал, что рано или поздно, он сгорит. Сгорит дотла, поглощенный этим пламенем. Но он уже ничего не мог с этим поделать.
Он не мог себе позволить эту роскошь - любить.
Ведь его долг был превыше всего. Долг перед орденом, перед системой, перед будущим, которое, как он верил, он спасал от хаоса и разрушения. Он был винтиком в огромном механизме, и от точности его работы зависело благополучие миллионов. Так ему говорили, так он верил.
Но однажды, в его безупречно отлаженный мир ворвался сбой. Незначительная ошибка в программе, пустяковая деталь, которая запустила цепную реакцию. И в этом сбое он увидел отражение своей собственной жизни - такой же предопределенной, такой же бездушной.
Тихий вздох сорвался с его губ, почти неслышный в предрассветной тишине. Он смотрел на ее безмятежное лицо, на тонкие пряди волос, рассыпавшиеся по подушке, и в груди рождалось чувство, которое он не имел права испытывать. Чувство, столь же опасное, сколь и притягательное.
Ему следовало давно закончить начатое, оборвать эту хрупкую нить жизни. Но что-то внутри сопротивлялось, какая-то темная, неведомая сила удерживала его от последнего шага. Воспоминания о ее смехе, о ее наивных вопросах, о тепле ее прикосновений всплывали в памяти, отравляя его решимость.
Он знал, что цена его колебания может оказаться непомерно высокой. Если он сейчас дрогнет, все усилия пойдут прахом, и мир погрузится в хаос. Но как можно отнять жизнь у существа, которое так искренне верит в добро, которое излучает свет?
В его душе бушевала битва. Долг против чувства, тьма против света, проклятие против надежды. Он стоял на перепутье, и каждое мгновение промедления приближало его к пропасти. Выбор был за ним, и от этого выбора зависело будущее всех вампиров.