Эмили задохнулась от новых ощущений, каждое его слово проникало в самое сердце, разжигая пламя. Она закрыла глаза, отдаваясь на волю чувств, позволяя ему вести себя за собой, туда, где нет ни правил, ни запретов, ни сожалений. Там была только она и он, и неутолимая жажда друг по другу.
Мгновение спустя их губы слились в обжигающем поцелуе, в котором смешались страх и отчаяние, надежда и безысходность. Это был поцелуй, после которого не будет пути назад, после которого мир уже никогда не станет прежним. Это был поцелуй, который сулил блаженство и погибель одновременно.
Не отрываясь от её губ, он стянул с неё брюки и отбросил их в сторону.
Когда мужчина стянул с себя чужую одежду Элиза не заметила, лишь ощутила прикосновение обнаженной кожи к коже, но ей этого показалось мало, ей хотелось быть ещё ближе к нему.
Александр снова посмотрел в ее глаза, в которых теперь отражалось то же смятение, что и в его душе. Он видел в них вопрос, на который сам еще не знал ответа. Но одно он знал наверняка: он больше не мог сопротивляться. Он хотел ее. Сильно, отчаянно, без остатка. И он знал, что она хочет его тоже.
Запах её волос, смесь лаванды и чего-то дикого, неуловимого, ударил ему в голову, лишая остатков рассудка.
Он опустил глаза на ее губы, чуть приоткрытые, и в его груди поднялся непреодолимый порыв. Каждый нерв в его теле напрягся, ожидая следующего шага. Он хотел запомнить этот миг, каждую деталь: тепло ее кожи, запах ее волос, прерывистое дыхание.
Мир вокруг перестал существовать. Остались только они и неудержимое влечение, которое захватило их в свои сети.
Он больше не боролся.
Он сдался.
- Ты так мучительно красива, — прохрипел он,
притянув её к себе, жадно впиваясь в её губы. Это был поцелуй отчаяния и надежды, в нём была вся боль и красота их запретной страсти. Время остановилось.
Он знал, что этот момент изменит всё. Что после него не будет возврата к прошлому.
Александр почувствовал, как ее дыхание стало глубже, быстрее, и это только подстегнуло его чувства. Каждая мельчайшая деталь - от трепета её ресниц до нежного запаха духов, обвивающего её, — кружила его разум.
Мужчина провел большим пальцем по ее щеке, нежно, ласково. В его глазах плясал огонь, но в то же время в них читалась искренняя нежность. Он словно боролся сам с собой, с желанием сорваться и отдать себя во власть страсти, и стремлением быть нежным и заботливым.
- Ты не боишься? - спросил он, его голос звучал хрипло и тихо.
Элиза покачала головой, хотя внутри нее бушевал ураган.
Свет мягко падал на её лицо, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию, и он вдруг осознал, что не может больше ждать.
Александр наклонился и коснулся губами её щеки, затем нежно поцеловал в уголок губ. Элиза закрыла глаза, позволяя себе насладиться этим мгновением. Она знала, что возможно это ошибка, что возможно они оба пожалеют об этом, но сейчас ей было всё равно. Сейчас она просто хотела чувствовать его.
Во взгляде мужчины появилась решимость, какая-то первобытная сила, которая притягивала ее, не позволяла отвести глаз.
- Тогда не вини меня, — прошептал он и, притянув ее к себе, жадно впился в ее губы. Поцелуй был грубым, требовательным, но в то же время безумно желанным.
Элиза ответила на него со всей страстью, на которую была способна. Все ее сомнения и страхи отступили, оставив место только желанию
Время словно остановилось. Мир сузился до размеров этой комнаты, до их тел, соприкасающихся в тишине.
Прохладная вода обжигала кожу, контрастируя с огнём который бушевал внутри. Элиза запрокинула голову, позволяя струям стекать по лицу, смывая остатки разума и сомнений. Александр стоял рядом, его силуэт расплывался в запотевшем стекле душевой кабины, казался нереальным, словно видение.
Его намыленная ладонь скользнула по её животу, по бедру, устремляясь выше.
Элиза на мгновение замерла, попытавшись сдвинуть ноги, но он не позволил, поцелуй углубился.
Мужчина чувствовал вкус её губ - сладкий и терпкий, как спелая лесная ягода.
Чувствовал её страх, но пути назад не было.
Мир вокруг перестал существовать, остались только они двое, в этом маленьком уютном пространстве, где чувства обострились до предела.
Время словно замерло, растягиваясь в бесконечность между ударами её сердца. В этой тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием, Элиза отчетливо осознавала, что происходит нечто переломное. Её мир, такой понятный и упорядоченный, начал рушиться, обнажая скрытые доселе желания и страхи.