Александр знал, что не достоин ее, что его душа слишком изранена и омрачена, чтобы быть рядом с таким чистым и светлым существом. Но сердце его неумолимо тянулось к ней, словно мотылек к пламени свечи.
Его пугала ее искренность, ее умение видеть в нем то, что он сам давно разучился замечать.
Эта девушка пробуждала в нем забытые чувства, заставляла усомниться в правильности выбранного пути.
Ему казалось, что если он позволит себе полюбить ее, то потеряет контроль над своей жизнью, станет уязвимым, беззащитным. А он не мог себе этого позволить. Слишком много стояло на кону. Слишком многим он рисковал.
Он понимал, что его эгоистичное желание – чтобы она полюбила его, не требуя ничего взамен, – было абсурдным и жестоким. Но он не мог иначе. Он был сломлен изнутри, и единственное, что могло его исцелить, – это ее любовь, отданная ему без остатка, без надежды на взаимность.
Но сейчас он не мог объяснить те чувства, которые охватили его. Он хотел защитить ее от всего зла в этом мире, укрыть от бурь и невзгод, сохранить ее хрупкую красоту. Он понимал, что это глупо и наивно, но ничего не мог с собой поделать. Какая ирония, что именно ему предстоит в итоге её погубить.
Но что-то внутри него рвалось на части от этой мысли. Он видел ее глаза, полные света и наивной веры в лучшее, слышал ее голос, когда она рассказывала о своих мечтах, о своих надеждах на будущее. И в этот момент он начинал сомневаться. Сомневаться в своей правоте, в своей жестокости, в своей миссии, в своей уверенности в том, что долг превыше всего.
Впервые за долгое время он почувствовал что-то похожее на угрызения совести. Он увидел в ней не просто объект для манипуляций, а живого человека, со своими чувствами, со своими страхами, со своей историей. И он понял, что своими действиями он может причинить ей невыносимую боль, сломать ей жизнь, разрушить ее веру в любовь.
Мужчина стоял на распутье. С одной стороны - тщательно выстроенный план, его циничное отношение к миру, его убежденность в своей непогрешимости. С другой - ее невинность, ее доверие, ее любовь. И он понимал, что от его выбора зависит не только ее судьба, но и его собственная.
Впервые за долгое время он почувствовал себя по-настоящему живым, по-настоящему ответственным за свои поступки. И он знал, что должен сделать правильный выбор, даже если это будет означать отказ от всего, во что он верил раньше. Даже если это будет означать признание собственной слабости.
Но в глубине души, в темных закоулках его сознания, роились сомнения. Мелькнула мысль, как искра в ночи, о том, что, возможно, он сам стал заложником своей игры. Видел ли он истинное отражение в ее глазах, или лишь маску, которую сам же на нее надел? Неужели он настолько ослеплен своим эго, что не замечает, как постепенно сам погружается в эту пучину лжи и манипуляций?
Он пытался отмахнуться от этих мыслей, заглушить их циничными мыслями и самоуверенностью. Но они не отступали, словно назойливые комары, жужжащие над ухом. Он почувствовал легкий укол вины, ощущение, которое давно забыл, почти утратил. Вина за то, что он отнимает у нее нечто бесценное, что, возможно, никогда не сможет вернуть.
И в этот момент, когда он стоял на грани победы и падения, перед ним открылась бездна. Он увидел отражение своей души – пустой, холодной, лишенной любви и сострадания. Он понял, что, играя с чужими чувствами, он потерял что-то важное в себе, что-то, что делало его человеком.
Внезапно, все его планы, его тщательно выстроенная стратегия рассыпались, как карточный домик. Он больше не хотел этой победы, не хотел причинять ей боль. Впервые за долгое время он почувствовал потребность в искуплении, в том, чтобы остановить этот разрушительный танец и попытаться все исправить.
30.
Но было ли еще время? Сможет ли он всё исправить и спасти её? Или он обречен остаться один в этом темном лабиринте, созданном им самим, вечным хищником, преследуемым призраками своих жертв?
Он обернул Элизу полотенцем и понес в спальню, будто переносил хрустальную вазу.
Мужчина уложил ее на кровать, стараясь быть предельно нежным.
Александр посмотрел на ее лицо, на то, как мокрые волосы оставляют темный след на белоснежной наволочке, на нее, такую уязвимую и беззащитную, и чувствовал, как внутри разливается тепло и отчаяние.