- Мои подозрения, Константин. Я не мог игнорировать свои инстинкты. Вы приставили ещё кого-то следить за девчонкой? Или это происки ордена? В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей и тихим шелестом ветра за окном.
Наконец, мужчина заговорил, его голос был хриплым и скрипучим, словно старый механизм:
- Орден? Нет, они не пронюхали о ней, я бы знал. А что касается девчонки... У тебя паранойя, Александр. Ты видишь угрозу там, где её нет. За ней наблюдают по моей просьбе.
Слишком многое поставлено на карту, ты же не думаешь, что у меня нет запасного плана на случай, если ты не справишься?
- Но, Темнейший... - Александр попытался возразить, но старик поднял костлявую руку, останавливая его:
-Довольно! Возвращайся к своим обязанностям.
Ты слишком многого ожидаешь от этой девчонки, Александр. Она всего лишь инструмент. Пешка в нашей игре. Не стоит переоценивать её значимость.
Александр сжал кулаки, чувствуя, как гнев медленно закипает внутри:
- Как скажете, Темнейший, — проговорил он, стараясь скрыть раздражение в голосе.
Он склонил голову в знак подчинения и направился к двери, но в последний момент обернулся:
- Но позвольте напомнить, Темнейший, что даже самая маленькая искра может разжечь пожар, способный поглотить все вокруг. Не стоит недооценивать силу, которую она может обрести.
Старик лишь усмехнулся в ответ, не удостоив его даже взглядом:
- Она не успеет. В ночь кровавой луны либо ты приведешь её к алтарю, либо это сделает кто-то другой.
Мужчина замер у порога, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло отчаяние. Он знал, что спорить бесполезно. Воля Темнейшего – закон, непреложный и жестокий.
Однако, он не мог просто так отступить, зная, какая участь уготована девушке.
- Я понимаю, Константин, но… – он запнулся, ища нужные слова, – уверен ли ты в этом? Возможно, есть другой путь?
Старик наконец повернулся, и его взгляд, холодный и пронзительный, обрушился на подчиненного.
В его глазах отражалось презрение и нетерпение.
- Ты смеешь сомневаться в моих решениях? Ты забываешь свое место! – его голос был тихим, но в нем чувствовалась угроза, способная заморозить кровь. – Не тебе решать, какой путь выбрать. Твоя задача – исполнять. Исполняй, или разделишь судьбу тех, кто осмелился мне перечить.
Александр вздрогнул, ощутив ледяной холод, исходящий от этих слов. В его глазах мелькнуло отчаяние, но он тут же подавил его, стараясь сохранить лицо перед Темнейшим. Он понимал, что спорить бесполезно. Решение принято, и его задача – исполнить приказ, как бы тяжело это ни было.
Мужчина побледнел, но удержал взгляд. Он знал, что его жизнь висит на волоске, но молчать он тоже не мог.
- Как пожелаете, Темнейший. Но я должен предупредить: если вы ошибетесь, последствия будут ужасны для всех.
Он поклонился еще раз, уже более глубоко, развернулся и вышел, оставив Константина в одиночестве, погруженного в свои темные мысли. Зловещая усмешка не сходила с его лица. Он предвкушал скорую победу.
Александр вышел из библиотеки, чувствуя, как спину прожигает его взгляд.
Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, оставив старика в одиночестве с гулкими отголосками последних слов. В усмешке сквозило больше раздражения, чем веселья. Он повернулся к окну, за которым равнодушным глазом на мир взирала луна, напоминая о неумолимо приближающемся сроке.
Слова про искру, разжигающую пожар, были не просто словами – в них крылась опасность, которую он прекрасно осознавал. Сила наследницы, предназначенной в жертву, была непредсказуемой, а уж тем более, если эта жертва обладала собственной волей.
Он вновь усмехнулся, на этот раз более злобно. Воля? Он сломит ее, как тростинку. Иначе и быть не может. Сила, которую он получит, затмит все возможные риски. Контроль над тьмой, безграничная власть… ради этого стоило пойти на любой компромисс, даже если этот компромисс заключался в необходимости терпеть присутствие жалкого вампиришки с его трусливыми предостережениями.
Константин подошел к столу, уставленному древними свитками и артефактами. Его взгляд задержался на амулете, в котором клубилась зловещая дымка. Он прикоснулся к нему кончиками пальцев, и дымка начала сгущаться.
Он отдернул руку, словно обжегшись. Нет, нельзя, ещё рано. Время еще не пришло. Он должен оставаться хладнокровным и расчетливым, не позволять ничему отвлечь его от главной цели. Но образ девушки, обреченной на смерть ради его могущества, уже прочно засел в его сознании, напоминая о хрупкости и, одновременно, огромном потенциале, заключенном в ней.