Девушка глубоко вздохнула, собираясь с духом. Она знала, что это единственный выход, что другого шанса у них не будет. Она посмотрела на Александра, его глаза были полны боли и отчаяния.
- Прости меня, — прошептала она. - Я должна это сделать. Ради тебя, ради всех.
Двое мужчин в длинных темных одеяниях повели девушку к алтарю из черного камня, покрытому рунами и запекшейся кровью. В его середине словно окровавленное сердце сверкал артефакт с изображением солнца.
Холод камня пронизывал босые ноги Элизы, напоминая о реальности происходящего, о том, что это не сон, а кошмар, ставший явью.
Лица её сопровождающих были скрыты глубокими капюшонами, и она не могла рассмотреть их черты. Движения их были плавными и бесшумными, словно они репетировали этот ритуал сотни раз.
Факелы, закрепленные по периметру зала, отбрасывали зловещие тени, плясавшие по стенам, украшенным выцветшими фресками. Изображения, некогда яркие и живые, теперь казались искаженными гримасами, словно насмехающимися над происходящим.
Холод пронизывал Элизу до костей, несмотря на плотный плащ, наброшенный на плечи.
Сердце колотилось в груди, словно птица в клетке, стремясь вырваться на свободу.
Она чувствовала на себе взгляды десятков пар глаз, скрытых в полумраке.
Константин приблизился к ней в его руках блеснул серебряный нож, отражая тусклый свет факелов.
Его лицо было искажено торжественной гримасой.
- Это место, где началась вся эта трагедия.
И тут же она должна закончиться.
Ты должна лечь на алтарь и вонзить себе в сердце клинок.
Старик подал ей ритуальный кинжал, на котором были нанесены такие же руны, как и на алтаре.
Элиза без колебаний выполнила указание. Она знала, что это единственный способ. Проклятие древнее и могущественное, оно тянулось сквозь поколения, отравляя жизни её близких. Александр пытался найти решение, боролся изо всех сил, но реальность была неумолима. И чем дольше они тянули, тем больше страданий ждало впереди.
Поднявшись на алтарь, она встретилась взглядом
с Александром, его глаза были полны боли и раскаяния. Он молчал, словно лишился дара речи.
- Прощай, моя любовь, — прошептала она.
Луна, пробившаяся сквозь узкую щель в потолке, озарила её лицо, словно благословляя на этот подвиг.
Холод алтаря коснулся ее кожи, но она не дрогнула. Страх ушел, оставив место лишь решимости и надежде.
В зале воцарилась тишина, лишь потрескивали факелы, отсчитывая последние мгновения её жизни.
Один из Легионеров, облаченный в богато расшитую мантию, выступил вперед. Его лицо было испещрено морщинами, а глаза горели безумным огнем. Он поднял руки к потолку и начал нараспев читать заклинание на древнем, незнакомом языке. Слова, словно змеи, заползали в сознание Элизы, вызывая дрожь и головокружение.
Артефакт на алтаре засветился ярче, и зал наполнился гулом.
Элиза почувствовала, как ее собственная кровь закипает в венах, а разум медленно покидает тело. Она попыталась закричать, но из горла вырвался лишь слабый стон.
Ритуал набирал обороты.
43.
Элиза закрыла глаза, вспоминая счастливые моменты, проведенные с Александром, его улыбку, его прикосновения. Эти воспоминания давали ей силы сделать последний шаг.
Она протянула руку к амулету, готовая к последнему, самому важному выбору в своей жизни.
Ее пальцы коснулись холодной поверхности артефакта. В тот же миг ее пронзила нестерпимая боль, словно тысячи игл вонзились в тело.
В голове вспыхнули яркие образы - чужие эмоции, жизни, смерти.
Тысячи жизней, принесенных в жертву артефакту и чужим амбициям.
Боль нарастала, грозя разорвать ее на части. Элиза закричала, но крик потонул в гуле голосов, эхом отзывавшихся в ее сознании. Она видела себя в разных эпохах, в разных телах, переживала чужие страдания, будто они были ее собственными.
Девушка пыталась отдернуть руку, но пальцы словно приклеились к амулету, отказываясь повиноваться. Воспоминания текли нескончаемым потоком, сменяя друг друга с головокружительной скоростью. Она видела любовь, боль, предательство.
Каждая эмоция, каждое чувство обжигали ее изнутри, лишая воли и разума.
В какой-то момент боль стихла, сменившись странным ощущением покоя
Элиза медленно открыла глаза, смотря на амулет с отвращением и ужасом.