Им завладело одно лишь желание - разрушить этот мир до основания, стереть в порошок, не оставив камня на камне.
Мир, где больше нет её не должен существовать.
Земля под его ногами задрожала, а воздух наполнился треском статического электричества.
Он больше не был тем человеком, который молил о помощи, который отчаянно пытался спасти любимую. Теперь он был лишь сосудом, наполненным горем и жаждой возмездия, орудием в руках самой Тьмы.
Страж не двинулся с места, лишь чуть склонил голову, словно с интересом наблюдая за этой метаморфозой. В его глазах не было ни страха, ни сожаления – лишь безучастный холод вечности.
- Ты наблюдатель? – выплюнул Александр, его голос был хриплым и чужим. – Тогда наблюдай!
Как этот мир захлебнется в крови и страданиях!
Мужчина издал полный боли и ненависти крик, и тьма, наконец, вырвалась наружу. Она окутала его тело, глаза горели адским огнём, от него исходила нестерпимая аура тьмы, заставившая содрогнуться даже древнее существо.
Александр протянул руку к Стражу Зари, намереваясь разорвать его на части.
Свет в зале начал меркнуть, словно подчиняясь его воле и отчаянию.
Он ударил, вложив в этот удар всю свою боль и отчаяние.
Но когда мужчина сделал выпад, Страж легко уклонился, его движения были плавными и неуловимыми, словно танец в потоке времени.
- Ты думаешь, тьма даст тебе силу? - спросил он, его голос звучал ровно и безэмоционально. - Она лишь поглотит тебя, оставив лишь оболочку, жаждущую разрушения. Ты станешь тем, против чего так яростно боролся.
Александр не ответил. Ярость и боль затмили разум, оставив лишь одно желание - уничтожить одного из тех, кто, по его мнению, был виновен в смерти Элизы.
Сформировав новый сгусток тьмы мужчина ударил снова.
Он, вырвавшись из его рук, с ревом понесся к цели, словно голодный зверь, учуявший добычу.
Но в тот же миг, вокруг его соперника, возникла стена света, преградившая ему путь. Луч, пронзив мрак, коснулся груди Александра.
Мужчина закричал от боли, его тело содрогалось в агонии. Тьма отступала, словно от огня, обнажая измученное лицо Александра.
Луч света продолжал жечь его изнутри, выжигая тьму, но не принося облегчения. Мужчина упал на колени, обессиленный и сломленный.
Боль утраты терзала его сильнее любой физической муки.
Страж воспользовавшись моментом, сделал шаг назад:
- Ты стал новым Стражем Ночи, но не повторяй его путь. Помни, — прозвучал его холодный голос, — Тьма – не выход. Она лишь порождает новую тьму. Ищи свет в себе, Александр. Иначе ты обречен на вечное страдание.
- Так помоги мне! - прохрипел мужчина, — Я всего лишь хочу вернуть её.
Без неё во мне нет света. Она была моим светом. Моё солнце умерло, погаснув навсегда.
Ты же знаешь, что такое вечность в одиночестве, без любимой женщины?
Страж Зари подошел к телу Элизы, наклонился и провел рукой над ее лицом. На мгновение в его глазах промелькнула тень, намек на сожаление.
Он молчал, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он видел сквозь время и пространство.
В его молчании чувствовалась вся тяжесть прожитых тысячелетий, бремя ответственности за равновесие мира. Он видел боль мужчины, но знал, что не может просто так вернуть ему Элизу. Это нарушило бы законы мироздания, открыло бы путь к хаосу.
- Я не могу вернуть её тебе, Александр, но я могу отдать ей свою силу и сделать такой же, как и я.
Как и ты она будет жить вечно, оберегая мир от тьмы.
Ваша задача будет сохранять баланс любой ценой.
Но помни, Александр, это не воскрешение. Элиза станет чем-то иным, не той девушкой, которую ты знал.
Страж Зари положил руку на плечо мужчины:
- Она вспомнит тебя, но не в той форме, в которой ты хочешь. Твоя любовь к ней – это якорь, связывающий ее с человеческим миром. Поддерживай ее, Александр. Помоги ей найти свой путь в новой жизни.
Александр поднял голову, его глаза, все еще полные боли и отчаяния, загорелись слабой надеждой:
- Я готов на все, лишь бы хоть на миг увидеть ее снова. Главное, чтоб она жила.
Страж кивнул, словно принимая его жертву. Он снова коснулся лица Элизы, и в этот раз от его пальцев исходило мягкое золотое сияние.
Он издал тихий, мелодичный звук, который эхом отразился от стен зала. Это не был человеческий язык. Скорее, вибрация, проникающая в самое сердце и вызывающая первобытный страх.