— Ну и как тебе? — спросили над моей головой. Отняв руки от лица и выпрямившись, я взглянула на Алеса. Он вполне дружелюбно на меня смотрел, запихнув руки в карманы светлых брюк. Повисла небольшая пауза, пока я раздумывала: а что, собственно, предпринять? Продолжить обижаться или пойти на мировую?.. Он привычно склонил голову к плечу и улыбнулся шире, ожидая ответа. Тоже мне. Я слегка скривилась, но решила ответить:
— Неплохо.
— И все? — он лукаво усмехнулся, вскидывая бровь.
— А что еще?
— Ну, могла бы сказать, какой я неотразимый, — он картинно поиграл бровями, приняв пафосную позу, — Или что я шикарен, восхитителен и невероятно соблазнителен.
С каждым словом он подходил все ближе, а на последних словах вообще склонился так, что мы оказались нос к носу. Я закатила глаза. Как всегда, Алес в своем репертуаре.
— Что, не впечатляю?
— Не-а, — я фыркнула и уперлась ему в плечо пальцем, отодвигая.
— Ох, куколка, ты уязвляешь мое самолюбие, — обезоруживающе рассмеявшись, сообщил он, а я слегка подвисла… Угу, любуясь. И что это со мной? Слегка помотав головой, снова посмотрела на Алеса, он как раз успокоился, и теперь лишь изредка посмеивался.
— А если серьезно? Что скажешь?
— Не понимаю, что я делаю не так, — не в тему ответила я. Он перестал улыбаться и задумчиво смерил меня взглядом. Спорю на миллион, что сейчас будет очередная шутка.
— Валеону нравятся люди с глубокой составляющей, — спокойно и без малейшего намека на ехидство ответили мне, — Вероятно, ты ее не показываешь, раз он ругается.
Я озадаченно нахмурилась. Что значит глубокая? Это как вообще? Подняв непонимающий взгляд на Алеса, приподняла бровь, предлагая продолжить.
— Ну-у… — он покачался с пятки на мысок, — Есть люди, которым свойственна поверхностность, или, например, те, кого зовут пустышками. Или глупые, мало знающие люди. Всех их он считает плоскими. Если уж ты попала под раздачу, выразимся так, значит в тебе есть эта самая глубина, прошлое, которое дает тебе что-то такое, что сказалось на твоем характере, личности.
Мне оставалось только глубоко вздохнуть. Ну, допустим. Возможно, подчеркну: возможно, в моей жизни были такие события. И во мне есть эта глубина, но разве я ее не показываю? Я ведь старалась посылать эмоцию в объектив! Или я чего-то не понимаю?
— И как прикажешь ее показать? Разве это не видно только при личном общении? — я возмущенно взмахнула руками, — Как вообще можно назвать фото глубоким?!
Алес пожал плечами, а я задумалась. Что же делать…
— Лексан, перерыв закончен, — сказал какой-то молодой человек, и Алес, обернувшись, кивнул.
— Ладно, не расстраивайся, вечером подумаем, что можно с этим сделать.
Он ободряюще улыбнулся, заставляя меня вновь зависнуть. Опять меняет тактику… Уже в сотый, наверное, раз вздохнув, я помотала головой и снова уставилась на площадку. Ну, значит, будем ждать. В конце концов, в этом случае ради новых знаний можно и запинать гордость с ее вечным «я сама, да я всемогуща», верно?
— Так, — задумчиво потирая шею пробормотал Алес, — так…
Заседали мы на кухне, вооружившись кофе и печеньками. Ну, точнее Алес, как обычно, пил кофе, а я — горячий шоколад. Как именно он собрался раскрывать эту «глубину», было не очень понятно, но, так как две моих попытки уже провалились, мне оставалось только ждать, когда же наш великий и ужасный сообразит. Я уже в третий раз размешала свой напиток, когда мысль таки соизволила появиться в его голове.
— В общем, колись, что такого трагичного было у тебя в жизни, — заявил он с самым серьезным видом. Я нервно хмыкнула, потом еще раз и засмеялась. Класс! Вот сейчас я, конечно, раскрою тебе все, изолью душу и все дела.
— Что? — надулся он мгновенно, — Ну что ты смеешься, я серьезно! Ты будешь думать об этих моментах, а я сфоткаю. Только надо за фотоаппаратом сходить…
Он спрыгнул со стула и умотал в комнату. М-да. Задумчиво поболтав ложечкой в кружке, я размышляла, а что такого «трагичного» в моей жизни можно найти? Сначала на ум пришла смерть мамы. Но ведь я была маленькой и мало что помню… Ну ладно, помню я кладбище. И папу в тот вечер. Ладно, все помню, но разве это имеет отношение к нимфам? Поджав губы, продолжила вспоминать. Что еще такого… Улица? И как объяснить, что я на ней делала? «Ой знаешь, я вот так хотела, чтобы меня заметили, что постоянно загуливалась до ночи, дралась и прогуливала уроки». Я фыркнула.