— Что там… Ого, вот это да. Боюсь тут я бессилен… — с ошарашенным видом пробормотал он, увидев мою ногу. И что делать теперь? Я опустила штанину обратно, и пристегнулась.
— И как быть?
Он нахмурился, но не ответил, просто повернул ключ в замке зажигания и вырулил с парковки. Мне оставалось только вздохнуть и уставиться в окно, раз уж ответом меня не удостоили…
— Ни-ихре-ена… — с огромными глазами выдал осматривающий меня врач. Мы приехали к одной из клиник, где Алес тут же, без всяких вопросов и регистраций, отправился куда-то вглубь здания. Да что там, он и в кабинет без очереди бы вломился, если бы руки мной заняты не были. А так, пришлось ставить меня на пол и только потом открывать дверь. Врача он, что неудивительно, тоже знал: звали его Генрих, а охарактеризовал он его как «старик». В общем, друзья они, похоже. И вот теперь этот старикашка версия два, сидит и обалдело смотрит на мою оголенную ногу. Эти два извращенца заставили меня снимать брюки! Красуюсь тут в труселях, а они еще и время тянут, свиньи! Хоть кофту чистую переодела спокойно, за ширмой…
— И это на вступительных?!
Он меня спросил? Я посмотрела на Генриха, но тут Алес промычал «угу», и я успокоилась. Не со мной, и прекрасно. Хотя, ощущаю себя мебелью…
— Нехило так год начался, — отрываясь от моей ноги и выуживая какие-то бумажки со стола, пробормотал Генрих, — Пошли что ли рентген делать… А то мне даже страшно это трогать.
— Вы же врач, неужели это самое странное, что Вы видели?
На меня посмотрели оба: и уже идущий к двери Генрих, и собирающийся взять меня на руки Алес. А что?
— Ну, знаешь, по сравнению с открытыми переломами, отрезанными руками-ногами и так далее, эта непонятная муть из гематом, синяков, возможно, растяжений или трещин у тебя на ноге выглядит довольно стремно.
Вот так, коротко и ясно меня окрестили мутью. Точнее, мою ногу. С трудом натянув сменные, чистые брюки, я позволила Алесу подхватить меня на руки, но все равно недовольно скривилась.
— Нет, вот чем ты недовольна? — уже в коридоре вполголоса спросил он, — Тебя на руках носит такой обалденный мужчина, как я, а ты куксишься?
— Пф-ф… «Обалденный мужчина», во-первых, тебя это не касается, а, во-вторых, я могу ходить сама.
— Ой, да ладно, секреты от меня?
— Ну какие, ты что, — я сладко улыбнулась, рискуя захлебнуться патокой, — С твоими привилегиями в отношении меня их нет и в помине!
— Обижаешься?
— Нет.
— Ку-уколка, признавайся, — он улыбнулся, а я опять недовольно скривилась. Вот же…
— Мне, кстати, ничего не будет за эту птичку?
Да-да, я нагло перевела тему, и мне совершенно не совестно! Алес это тоже заметил, но только прищурился, ничего не сказав.
— Птичку?
— Равена, — пояснила я. Он пару секунд думал, а потом усмехнулся.
— Ну, по идее, я должен прочитать тебе лекцию о том, что допустимо, что — нет, сказать, какая ты сякая и разэтакая безбашенная садистка, но я, пожалуй, промолчу, — он снова ухмыльнулся, — Вообще, классный удар. Не валялась бы ты еще по площадке и не уворачивалась постоянно, было бы еще круче, но нет в мире совершенства!
Он скорчил страдающую рожицу, а я фыркнула и улыбнулась, испытывая невольную благодарность за то, что он не стал развивать тему удара… При мысли об этом в голове снова всплыла картинка нависшего надо мной парня, чье лицо в один миг побелело, потом собственного ножа, измазанного в крови, и я вздрогнула. Потом попыталась отмахнуться от этой мысли, криво ухмыльнулась и, посмотрев на Алеса, сказала:
— Вот вроде и комплимент, но и гадость сказал. Фу на тебя.
— Пф-ф…
Он тоже улыбнулся. Хорошо, что дисциплинарных выговоров не будет. Не хотелось бы опять идти к тому страшному шкафообразному дядьке… Мы поднялись на этаж выше и, пройдя путанной сетью коридоров, пришли к рентген кабинету. Генрих заглянул внутрь и открыл дверь, пропуская нас.
— Так, сажай ее сюда, — скомандовал он, и Алес опустил меня на холодный… стол? Не знаю даже, как это назвать.
— Держи ногу ровно, и не двигайся, — инструктировали меня, одевая в защитный фартук, — Окей?
Я кивнула, поправила неудобный воротник и замерла, наблюдая за махинациями Генриха. Он что-то настраивал в аппарате, потом еще раз поправил мою ногу и ушел в комнатку за стеклом. Так, не шевелиться. Аппарат еле слышно загудел, зажглись лампочки, и все прекратилось. Хм, все? Или нет?
Дверь открылась, являя Генриха, который повернул мою ногу, укладывая ее набок. Неудобно… Я поморщилась, но замерла. Врач снова вышел, а я заметила за стеклом Алеса с непроницаемым лицом рассматривающего что-то на экране. Блин, будет обидно, если там перелом. Аппарат включился-выключился, но забирать меня со стола никто не спешил. Так что я сама сняла тяжелый фартук, спустила ноги на пол и… осталась сидеть. Пожалуй, все-таки подожду, пока моя личная лошадка меня заберет. Ну, а что? Хочет — вперед! А ходить и правда больно. Я бросила взгляд на стекло. И что такое страшное они там обсуждают? Дверь открылась, и Алес, подойдя ко мне, поднял меня со стола.