— Готовься к потоку сладких фотографий.
Я улыбнулась шире. Точно, и как сама не подумала?
Когда мы подъехали к магазину, мое настроение уже не бултыхалось где-то в бездне, а вполне спокойно плавало на отметке «нормально». Алес оставил меня в машине, торжественно вручив мне ключи со словами: «Храни этот великий дар или боги покарают тебя», и теперь я, в ожидании сообщений, отрешенно смотрела в окно. А ведь если подумать, месяц отдыха — это хорошо… Заниматься физическими нагрузками я смогу, просто другими, да и проходить программу тоже. Но вот все эти харды, которые так любит Алес, уж точно отменяются… Звякнул телефон, и я бросила взгляд на экран. Стоп. Медленно подняв голову, посмотрела на то, что привлекло мое внимание: на пассажирском переднем сидении стоящей неподалеку машины, сидел смутно знакомый мужчина. Где я его видела?..
— О! — вырывалось у меня. Это же тот самый мужик, с которым я в отеле столкнулась! Я нахмурилась, вот уж точно говорят — мир тесен. Телефон снова звякнул, и пришлось, удивленно покачав головой, все же обратить внимание на экран. Так-с… Первая фотография демонстрировала розовое безумие кремовых розочек. Вторая — красное желе со все теми же розовыми розочками. А что-нибудь кроме розового имеется?! Недовольно запыхтев, я собралась написать Алесу это в более приличной форме, но третья фотография пришла раньше. О-о… Вот это я хочу!
Следующее утро хороших новостей не принесло. Я, наивная и беззаботная, искренне полагала, что, раз уж тренировки пока невозможны по техническим причинам, ранние подъемы отменяются иже с ними. Но нет. Рано утром, в час рассвета надо мною прозвучал… Вопль, достойный самого раненого тюленя, так его и эдак!
— Малявка-а, — провыл Алес, выдергивая меня из-под вороха подушек и одеяла, — Книжки и конспекты ждут тебя! Они умирают от нетерпения!
— Ну не-ет… — заныла я, стоило холодному воздуху обжечь оголенные пятки. Холодно-о! Верните одеялко обратно! Тепла и одеяла народу!
— Пятнадцать минут или устрою тебе заплыв в ванной!
Пока я пыталась сообразить, что происходит, назойливый изверг испарился из обозримого пространства, а дверь хлопнула. Ща…
На кухню я приползла уже в нормальном виде, но с не самым лучшим настроением. Обезболивающего, которое дал мне Генрих, хватало всего на двенадцать часов, и сейчас нога снова начала ныть. Эх…
— Алес, а обезболивающие есть? — спросила я, с трудом устраиваясь на привычно высоком стуле. Блин, если он сейчас скажет «нет», помру от горя.
— Есть, но тебе я их не дам, — придвигая ко мне стакан с соком, заявил он, — Генрих запретил пить больше одной таблетки в сутки.
— Что-о? Ну Алес!
— У тебя освобождение от практической части занятий, но на теорию ходить будешь, так что, если ты надеялась весь месяц спать до двенадцати, я тебя разочарую.
Я недовольно прищурилась и надулась. Тему переводим, да?
— Эх, сочувствую я тебе, куколка, — поболтав кофе в чашке, продолжил он свое черное дело, — Такие интересные предметы пропустишь…
Ну точно, переводит! У-у… Свинка. И ведь вполне успешно это делает.
— То есть?
— Начало стрельбы из снайперок — самое то. Можно следить за всеми подряд, оправдываясь настройкой окуляра. Или нервировать одногруппников лазером. Это вообще супер, сразу начинаются крики и ответные прицелы.
Он ухмыльнулся и одним глотком допил кофе. Ну, а я расстроилась… Не то чтобы горела желанием практиковаться, но и что-то интересное пропускать не хотелось. М-да… Кому еще могло так не повезти? С трудом и печальными вздохами я собралась и даже вышла на площадку к лифту, где меня терпеливо дожидался Алес. А может, меня все-таки дома оставят? Я попыталась вызвать у некоторых приступ жалости: состроила печальную моську, опустила голову, вздохнула…
— Даже не пытайся, — не отвлекаясь от телефона, сказал он и первым зашел в приехавший лифт.
— Ну А-але-ес! — заныла я, но мои стенания оборвал один укоризненный взгляд черных глаз. Да поняла я… Но это не мешает мне продолжить попытки! Так что вздыхать не прекратила. Да что там, все свое актерское мастерство подключила. Не выдержал он, уже когда мы выезжали из города, завопив:
— Да прекращай!
— Что именно? — буркнула я, мысленно злорадствуя. Нервишки лечить пора тебе, Алес. Он наградил меня зверским взглядом, мол «я прекрасно понял, что ты издеваешься», и отвернулся. Пф-ф… Тоже мне.
— И вообще, я уже сделал доброе дело — распечатал твое расписание, так что можешь сразу идти в аудиторию.
— Ковылять, — буркнуло мое обиженное величество. Тоже мне, доброе дело… Намного добрее было бы, если б ты оставил меня дома, изверг!