— Алес, — позвала я его, когда мы выехали на трассу и набрали скорость. Забавно, еще в том году я бы обмирала от страха и даже не допустила бы мысли о том, чтобы отвлекать водителя от дороги на такой скорости. А сейчас могу со стопроцентной уверенностью гарантировать, что он в состоянии со мной вести заумную и не очень беседу даже на двухста с гаком километрах в час. Он невразумительно промычал в ответ, показывая, что слушает меня, и я, еле заметно хмыкнув своим мыслям, продолжила:
— И что, такие тренировки теперь будут ежедневно?
— Да, — отозвался он, даже не повернув голову, что, впрочем, и не удивительно, — Тебе что-то не нравится?
— Да нет, — я устало вздохнула и потянулась в попытке не заснуть, ибо глаза слипались нещадно, — Просто прикидываю свои перспективы на выживание к концу месяца.
Сбоку фыркнули. Все же привалившись головой к холодному стеклу, я посмотрела на Алеса. Вот и что, спрашивается тут смешного?
— Поверь, куколка, недели через две станет легче. Понятно, что полосу придется периодически переформировывать, чтобы ты не запоминала где что находится, но к самому ощущению дезориентированности уж точно привыкнешь.
— Зачем вообще лишать меня возможности видеть? Нет, я помню ты рассказывал про ситуации, где видимость нулевая, но все же сомневаюсь, что на промежуточных будет что-то подобное.
— Хм… — он на секунду прищурился, — Не будет, конечно. Но вот скажи, если бы ты стояла у развилки, и выбирала, куда пойти: туда, где темно, или туда, где хоть что-то видно, что бы ты выбрала?
— Естественно туда, где видно, — с полной уверенностью ответствовала я.
— А если опер скажет идти в темень?
Ну-у…
— Туда куда он скажет.
— Да ну? — на меня бросили лукавый взгляд, — Готов спорить, что ТЫ сто процентов начнешь сомневаться и будешь делать так, как тебе кажется правильно.
— В смысле? — мгновенно возмущенно нахохлилась я. И чего он так выделил «ты»?! Я что, упрямая инфантильная дура, что ли?
— Извини, но да. По крайней мере упрямая это точно про тебя. Инфантильность — по ситуации.
У меня нет слов. Видели, как рыбка воздух глотает на суше? Вот я себя сейчас этой рыбкой ощущала! Слов не было, одни эмоции! Начиная от возмущения и заканчивая яростью. Пофиг, что вслух сказала, но он… Ну не нахал ли? Я все же смогла закрыть рот и теперь просто крайне недовольно сопела, сверля Алеса самым ненавидящим взглядом из своего арсенала. С-свинья…
— Скажешь, я не прав? Вперед, три аргумента, которые меня убедят… — повисла пауза, в которой он привычно взъерошил волосы и снова прищурился, раздумывая, — И я возьму свои слова назад и даже извинюсь. Хотя, заметь, про инфантильную и упрямую сказала ты сама.
Теперь настала моя очередь прищуриваться. Усмирив кипящее внутри недовольство, я откинулась на сидение и задумчиво всмотрелась в дорожное полотно перед собой. Три… Идея заставить нашего великого и ужасного извиняться была крайне заманчива, так что мой мозг радостно начал подкидывать идеи.
— Во-первых, если дело касается учебных дисциплин, а эти твои доверялки можно отнести именно к ним, то я с преподавателями спорю крайне редко, следуя их инструкциям. Вспомни, даже на первых занятиях, когда ты совершенно неоправданно меня муштровал, я не взбрыкивала, а спокойно делала так, как ты говорил, — я загнула первый палец на демонстративно поднятой руке, — Во-вторых, если бы я действительно была инфантильной натурой, то вряд ли смогла бы работать с Шери. Уж извини, но он бы точно не потерпел на площадке ребячества. И в-третьих… В-третьих…
Мозг! Ну и где? Где эта тысяча и одна мысль?! Я недовольно поморщилась. Ну, еще один аргумент…
— Идеи кончились, я так понимаю?
Ехидна… еще и улыбается, как кот, обожравшийся сметаны и ничего за это не получивший! Засопев, попыталась выжать из мозга хотя бы самый неубедительный аргумент, но еще на стадии формирования его в голове поняла, что он почти полностью повторяет первый. Я невольно скривилась, чем вызвала ехидный смех рядом.
— Что, собственно и требовалось доказать, — не скрывая собственного довольства, резюмировал Алес, — Ты, малыш, упрямая, как я не знаю кто, и именно поэтому сейчас пыталась выдумать три аргумента. Причем совершенно неубедительных. По крайней мере первый точно веры не вызывает: ты периодически бесилась и огрызалась на меня, за что, собственно, и получала заслуженное наказание. А громкое сопение, от которого я сейчас оглохну, еще раз доказывает, что инфантильные поступки тебе иногда свойственны. Шах и мат, куколка.