— И ничего я не инфантильная. Я взрослая и умная. И красивая, — буркнула я, отворачиваясь к окну. Хочет издеваться? А и пусть! Вот не буду с ним разговаривать, посмотрим, как он запоет…
— Да-да, а вопли в стиле «я колбаска» позавчера вечером тоже взрослые? Не знал, не знал…
Свинья. Обида пошла на новый виток, и мое сопение стало просто оглушительным. Нет, ну вот чего он обзывается? Я же правда взрослая, мне почти восемнадцать… Глаза защипало, и пришлось приложить максимум усилий, чтобы позорно не расплакаться. Еще чего не хватало! Хотя… Наш садист очень забавно реагирует на женские слезы. На миг идея картинно расплакаться и полюбоваться на его попытки меня успокоить показалась очень заманчивой, но в самый последний момент я ее все же отмела. Нет, если расплачусь сейчас, то он поймет, что мне обидно. И вообще…
— Как будто бы твои загоны из разряда «взрослых»… — буркнула я себе под нос. Алес фыркнул.
— А переход на личности еще большее ребячество, чем мои загоны.
Пф… Мрачно зыркнув на него исподлобья в надежде пробудить у этого изверга хотя бы зачатки совести, я наткнулась на лукавый взгляд черных глаз и мгновенно отвернулась к окну, изобразив вселенское презрение и… покраснев. Волнение? Хм…
Больше до самого дома я с ним принципиально не разговаривала. То есть он пытался привлечь мое внимание разговорами о каких-то дисциплинах, о предстоящей выставке, показе, даже тортиком заманивал, но я стойко держалась и продолжала гипнотизировать окно. Естественно, моя подчеркнутая обида и демонстративно пропущенный ужин не избавили меня от вечерней тренировки. Так что, завязав покрепче волосы и поправив форму, я начала разминку на беговых кругах. И героически проигнорировала ехидный комментарий от двери, когда Алес меня все же обнаружил.
— С каких пор ты у меня так тренировки полюбила?
Тишина. А что? Я как бы бегу, дыхание надо беречь, все дела… И совсем я не обижаюсь.
— Игнорируешь?
Молчу. Будешь знать, что такое тотальный игнор, с-свинья «взрослая»…
— Проблемы со слухом? — в его голосе начали прорезываться стальные нотки, а уж в следующей фразе ехидство можно было измерять в тоннах, — Можем съездить к Генриху, у него есть прекрасные профилактические уколы от глухоты…
Уколов не хотелось. Но и вот так сдаваться тоже. Я задумчиво сощурилась. Что бы такое предпринять…
Но ни я, ни Алес ничего сделать не успели. У него зазвонил телефон, и попытки меня разговорить пришлось временно прервать. Я бросила быстрый взгляд на Алеса: он сначала задумчиво гипнотизировал экран, потом нахмурился и, приняв вызов, максимально серьезно ответил «первый, позывной Алес, слушаю». Ух, таким тоном только с правительством разговаривать. Хотя… кто сказал, что ему не начальство звонит? И фраза странная… Зато оставшиеся пять кругов из двадцати я добегала в тишине и спокойствии. Разговаривать в моем присутствии он, понятное дело, не стал, но мне лично это только на руку. Месть лучше обдумывать в тишине… Да и вообще, бег знатно прочищал мозг и ставил все мысли в нужном порядке.
Что бы такого учудить? Тот самый прочищенный мозг подкинул мне картинку окрашенных блюд, которые я как-то в шутку приготовила Алесу. Хорошая была идея… правда, следующими в памяти всплыли наши «догонялки», из которых Алес, что неудивительно, вышел победителем и трепка, устроенная на рукопашке. М-да… Овчинка выделки не стоит. То есть, шутка, может, и хороша, но вот последствия… Оставляют желать лучшего. А что еще такого можно сделать? Может, отвоевать его кровать? Узурпировать? Я фыркнула от абсурдности подобных мыслей. Если Алес позволит прибрать к ручкам его священную постель, то я динозавр…
— Так, — раздалось от двери, — Прекращай обижаться и иди сюда.
Моя обида была бы несовершенна, если бы я вот так вот сразу к нему пошла. Поэтому сначала спокойно добежала последний круг и с самым непроницаемым выражением лица остановилась перед ним. Даже в глаза посмотрела: прямо и независимо. Алес в ответ лишь иронично улыбнулся и привычно склонил голову на бок. На моем лице ни один мускул не дрогнул, впору собой гордиться. Алес усмехнулся.
— В общем, можешь радоваться, меня вызвали по работе, и затянется это в лучшем случае дня на три. В худшем — на неделю. Так что у тебя, можно сказать, время на самообучение, — он, продолжая улыбаться, прикрыл глаза и взъерошил волосы, — Заодно проверим, как у тебя с самодисциплиной.