— Нет, пап, — я отодвинулась в сторону от его руки и уже серьезнее посмотрела на него, — Зачем мне вообще замуж? Мне семнадцать! И какой смысл в этом, — я демонстративно потрясла телефоном, — Если, чтобы быть счастливой, я могу сама выбрать парня?
— Лесса, успокойся, — миролюбиво заключил он, — Никто не заставляет тебя выбирать сейчас. И уж тем более никто не говорит, что ты не можешь выбрать сама, наоборот, я буду рад, если ты выйдешь замуж за любимого человека. Просто приглядись, на будущее.
В глубине души начала подниматься волна такой забытой ярости. «Приглядись», значит? Почему я вижу здесь совсем мерзкий контекст?! Удерживая на лице маску спокойствия, тихонько вздохнула в попытке утихомирить свои эмоции. Хотя поднявшееся внутри чувство противоречия униматься не собиралось, и из-за него хотелось кричать, бить посуду… и морды. Иррациональное, давно забытое желание избить кого-нибудь со всей дури буквально жгло пальцы, и пришлось сжать кулаки. Только легче не стало, наоборот, мелькнула мысль снова сбежать в самые дальние уголки мегаполиса, где подобным никто не мешает заняться, где никто не поймает и не прочтет мораль…. Но, нет. Не сейчас. Ты ведь взрослая, Лесса, взрослые так не делают…
— Окей, допустим, — ровно сказала я, — И кто же из этих «молодых людей» будет на выставке?
Иронию скрыть не удалось, но я и не особо пыталась, что мгновенно заметили. Папа наградил меня укоризненным взглядом, и, отобрав у меня телефон, промотал до нужного места. Когда он вернул мне игрушку, на экране красовался сероглазый шатен с волевыми чертами лица и суровым выражением на оном. Бр-р…
— Информацию, думаю, прочитаешь сама. И еще раз, очень надеюсь, что ты произведешь на него хорошее впечатление.
Убью. Не папу, этого придурка. Хотя, кто гарантирует, что на его место не найдется кого-то еще? Смиренно кивнув, я заблокировала экран и перевела взгляд на отца. Он в этот момент смотрел на часы, и, как только поднял голову, я перебила его, спросив:
— Тебе уже пора?
— Увы, солнышко, — он сделал виноватое лицо, но я отчаянно ему не поверила.
— Жаль.
— Я зайду как-нибудь еще, — он спрыгнул со стула и, подойдя ко мне, потрепал меня по голове, — Ты так выросла, изменилась… Причем не могу понять, то ли внешне, то ли внутренне?
И так, и так. Невозможно остаться прежней, если твой мастер — изверг. Вот только… Я скорее становлюсь самой собой. Такой, которой ты меня, судя по всему, «не видишь»… Я невольно усмехнулась, но папа приписал это своим словам и тоже улыбнулся.
— Проводишь?
— Конечно, — улыбнувшись шире ответила я и, встав со стула, направилась за ним в прихожую.
— Кстати, вот еще, что хотел спросить… Я, естественно, знаю, что у тебя контракт, договор и все прочее, но… Если хочешь, ты можешь переехать. Твоя квартира уже давным-давно обставлена и находится в этом же комплексе…
— Нет, пап, я не могу. Как ты верно подметил, у меня договор, и нарушать его нельзя, — очередная виноватая улыбка скользнула по моим губам, — Да и для тренировок это лучше. Но я учту, «на будущее».
Подколка осталась незамеченной, и папа, напоследок улыбнувшись и обняв меня, вышел, оставляя ворох мыслей в моей голове. А стоило щелкнуть замку, как… Я тяжело выдохнула, прижимаясь спиной к входной двери. Блин, ну как так… Привычно анализируя произошедшее, я приходила к совершенно неприятным выводам, признавать которые отчаянно не хотелось. Но как иначе? Когда мы только учились разбирать ситуации на составляющие, Алес несколько раз повторял: «Иллюзии — худшее что может произойти». Они дают ложные надежды, страхи, заставляют нас закрывать глаза на то, что важно, но что мы не хотим видеть. И сейчас я понимала, что отчаянно выстраиваю иллюзию вокруг собственного отца, не желая признавать, что становлюсь для него… Вещью? Инструментом? Или всегда была? А может, мне так лишь кажется? Ведь если подумать, то сейчас мы действительно очень редко видимся, ни у меня, ни у него нет времени на встречи, общение, и даже вот такие посиделки выливаются в итоге в рабочие беседы. «И раньше выливались», — проскользнула в голове назойливая мысль. Сгинь нечисть, не было такого. Или было?.. Тряхнув головой, я перевела взгляд на коробку так и не тронутых пирожных, и отчего-то в груди стало холодно. Будто за пару секунд из моей жизни исчезло что-то очень важное, без чего она больше не будет прежней…
Лексан
Сегодня мы снова оказались не у дел, и я уже порядком бесился с того, что нас продолжали мариновать здесь вторую неделю. Радовало только, что сегодня мы улетаем обратно прямым рейсом до Скай-Джи. Но все равно, какой смысл был нас тут держать?! Все, что мы сделали за это время: нашли трупы наших клиентов, установили причину смерти и все! Ну ладно, еще откопали, в буквальном смысле, пару уцелевших деталей их аппаратуры и документов, но на этом точно все! Причем то, как мы искали аппаратуру, — вообще отдельная песня. Нас сначала вызвали на место крушения, потом долго не давали зайти, потом запустили одну пару киллер-опер, потом другую, потом нас… И если бы на этом неприятности закончились! Дейм нашел файлы, где говорилось, как должны выглядеть те или иные приборы в оригинале и при различных повреждениях, и в итоге наши поиски происходили по схеме: находишь деталь, долго ищешь ее в списке, долго сравниваешь с кучей картинок, потом еще дольше выискиваешь различия и пытаешься выцепить их возможные причины… Да мы там провозились три дня! Под конец мои пальцы напоминали уголь, а я сам был готов рвать и метать, потому что мы НИ-ЧЕ-ГО не нашли. Вообще! И это бесило до умопомрачения. Отдельной же темой становилось отсутствие черного ящика. И вот этот факт уже бесил не только меня, но и реестровиков, работающих на месте. Нас, то есть пары киллер-опер, попытались привлечь к поиску, но поняли, что так дело пойдет еще медленнее, ибо мы цеплялись за каждую мелочь, пытаясь пристроить ее к общей картине, которая выглядела совершенно несуразно. Как мог самолет просто лететь, а потом просто упасть, да еще и со стопроцентной летальностью? Не смешите меня… В общем-то в это никто не верил и все пытались докопаться до правды, а получилась… Бардак у них получился.