«Во-первых, если бы я не знал о твоем существовании, Алес, то подумал бы, что на меня вышел реестр. Так что, первое, что с тебя потребую при встрече — бутылка коньяка для успокоения моих нервов. Второе — я прочитал твое письмо и понял, что ты имеешь ввиду. Скажу честно, помогать тебе желанием не горю, да и основной инфы у меня нет и не было, только урывки, но раз уж ты не поленился и вышел на меня, то все, что у меня есть — выдам. Все же, Эли была ничего, было бы обидно похоронить ее дочь. Х.»
— Да ладно, — пораженно выдохнул я, раз за разом перечитывая строки. Ответил. Он ответил!
Пожалуй, таким радостным я давно не был. Да что там, я был готов прыгать по номеру и расцеловать ноутбук! А причина была проста, как день: несколько недель назад окончательно выбесившись на свой «конвой» из реестровиков в каждой подворотне, я написал нескольким бывшим близким друзьям Элиен, которые, по моим выводам на основе имеющихся у меня данных, должны были иметь доступ к инфе по интересующему нас делу и уж тем более по ее смерти. Письма ушли троим, включая опера самой Элиен, и я уже откровенно не надеялся на ответ, но… один ответил. Судя по подписи, это Харм. Чувак, имевший достаточные связи и квалификацию для того, чтобы нарыть как можно больше о творящемся в реестре, и который однозначно знал, что случилось с Элиен, ведь именно он до последнего пытался выяснить, что произошло в тот день, собственно, за это и был оштрафован и поставлен на учет реестра, судя по официальным документам. И пусть на бумаге приговор звучал как «превышение полномочий и дача ложных показаний», разобраться, что к чему на самом деле, не составило труда. Так что, да, я радовался. С такой поддержкой можно сделать многое. Очень многое!
Широко удовлетворенно улыбнувшись, я развернул комп экраном к Дейму и взял в руки чашку с кофе.
— Читай, будешь в восторге.
Непонимание на его лице сменилось скепсисом, но опер послушно придвинул к себе ноутбук и вчитался в текст. Я только с предвкушением ожидал реакции и с удовольствием проследил, как его брови поднимаются все выше, челюсть падает все ниже… А уж когда он поднял голову и шокированно на меня уставился, я вообще ехидно засмеялся.
— Он явно самоубийца, — сказал Дамиан, опуская взгляд обратно на экран, — Иначе бы не согласился на такую авантюру.
— Да при чем тут самоубийцы! — закатил я глаза, — Ты понимаешь, что теперь у нас будут данные буквально из первоисточника?
— Понимаю, а еще понимаю, что это опасней некуда, — Дейм нахмурился и сложил руки на груди, — Может он реестровик, который тебя сдаст. Напомнить, чья жизнь сейчас очень сильно от твоей зависит?
Кай. Знаю. Но при этом я отлично знал: те, кто дружил с Элиен, никогда бы на подобное не пошли, ведь они были одной командой. И хотя подобные сомнения иногда приходили мне в голову, я закрывал на них глаза, желая поймать хотя бы призрачную возможность докопаться до истины. Что делать, когда все разрешится, я пока не совсем понимал, но это дело второе, ведь в первую очередь врага нужно узнать в лицо. А точнее, понять, чем он будет бить, и чем можно отбиться…
— Не надо, — я покачал головой и встал, — Не думаю, что это действительно обернется чем-то подобным хотя бы потому, что он к реестру относиться не может. Он вообще в отставке, забыл?
— Как ты с таким уровнем легкомыслия выживаешь, я не пойму никогда… — Дейм покачал головой, — Тебя не смущает, что в реестре можно числиться даже мертвым? Не помню, когда это было, но я как-то наткнулся в официальных списках на одного давно почившего парня. И это я просто проверял, кто в новом году согласился туда войти, а кого вышибли.
Ну, с такой стороны я на это не смотрел… Только даже если брать подобные казусы во внимание, то вряд ли тот, кто ищет причины смерти человека, будет входить в реестр, который скорее всего этого человека и убил. Или я не прав? Чуть прищурившись, я потянулся к чашке с кофе и задумчиво сделал глоток. Если посмотреть с этой стороны, то учитывая все факты и саму ситуацию, это вполне может быть попытка меня убрать. И я бы не удивился, если бы не одно «но», всплывшее поперек всех стройных версий.
— Если бы он был реестровиком, то не стал бы пользоваться настолько древним и сложным шифром, — отставляя опустевшую чашку выдал я и ехидно улыбнулся, увидев, что опер вновь хочет возразить, — Потому что тогда ему было бы выгодно меня подставить, дать больше явных доказательств.
— Нет, я никогда тебя не пойму, — Дейм окончательно нахмурился, — Тебе в голову не приходит, что об этом он мог подумать в первую очередь и специально сделал так, чтобы отвести все подозрения?