— Алес!
На меня не отреагировали. Крепко зажмурившись, он схватился за голову и, упершись свободной рукой в пол, попытался встать. Я мгновенно вскочила следом за ним и только поэтому успела поддержать его, когда он начал заваливаться. Алес продолжал молча сжимать зубы, так что я быстро нажала нужную кнопку, открывая двери, и помогла ему выйти. А как только это случилось, он попытался избавиться от моей поддержки, вот только вскоре передумал. Да в общем-то любой бы передумал, если бы при попытке открыть дверь чуть не впечатался лбом в косяк!
Дверь закрылась за нашими спинами, и мы очень медленно пошли к его комнате. Алес морщился от боли и все сильнее сжимал зубы. Как ему помочь?.. Внутри нарастало беспокойство и… страх. Но в этот раз не из-за крови. Я и впрямь боялась, что с ним могло случиться что-то серьезное! В момент, когда мы все же дошли до его комнаты, меня попытались оставить в коридоре, но я первой схватилась за ручку и буквально втащила его внутрь. Жаль, на кровать опустила неудачно: не удержала равновесие и чуть не упала сверху, уперевшись руками в матрас в последний момент.
— Что случилось? — с трудом дыша от усталости, спросила я, выпрямляясь. Мне махнули на дверь. Вот же… Не задумываясь, отодвинула пиджак в сторону и, несмотря на то, что Алес поймал и больно сжал мое запястье, осмотрела сильно увеличившееся пятно. Вряд ли это произошло на вечере… старая рана? Боль в запястье стала нестерпимой, и я хмуро посмотрела ему в глаза.
— Будь добра, свали в туман, — прошипел он, сверкнув черными глазами и даже садясь на кровати. Не впечатлил.
— Руку отпусти, — холодно бросила я в ответ, не пытаясь двинуться с места. Вот еще! Если он надеется, что я оставлю его так, то он ошибается!
— Иди отсюда, — устало выдохнул Алес, ложась обратно и прикрывая глаза.
— Обязательно, — пропела я, подходя к тумбочке и открывая ящик. Верно рассудив, что у него не может не быть оружия, я действительно обнаружила небольшой военный нож в третьем по счету ящике и вернулась к лежащему на постели Алесу.
— Вконец оборзела? — попытался рыкнуть он, но прежде чем его руки добрались до моих запястий, я завела их за спину и, прямо посмотрев Алесу в глаза, твердо заявила:
— Именно. Если ты думаешь, что я сейчас развернусь и уйду, то ты ошибаешься. И учти, будешь сопротивляться, проделаю в тебе еще одну дырку. Ясно выражаюсь?
Он только зло ухмыльнулся.
— Ты крови боишься. А я, как только встану, сверну тебе шею за такие дела. Ясно выражаюсь?
— Не боюсь я ничего. И вообще, сначала встань, потом поговорим! — огрызнулась я, срываясь. Он уже открыл рот, но меня понесло:
— Лежать бояться! А еще раз ко мне руки протянешь — отрежу к черту!
Жаль, нужного эффекта это не принесло. Алес тоже разозлился и, с явной болью, отразившейся на его лице, встав, навис надо мной. В груди шевельнулась холодная змейка страха, но ее быстро заглушила решимость. И не подумаю уйти!
— Да ну? Сейчас проверим! — неуловимым движением он снова схватил мое запястье и… Я испуганно вскрикнула, когда моя рука оказалась в миллиметрах от его бока. Мама! Как хорошо, что я выпустила нож из рук! Что могло бы случиться…
— А говоришь, не боишься… — с усмешкой выдохнули мне на ухо, а я… Всхлипнула. Громко и с наслаждением. Алес напрягся, видимо не понимая, что произошло.
— Хочу, и боюсь, сколько хочу, — сдерживая очередной всхлип, сказала я и, подняв лицо, посмотрела на него. У-у… как тебя перекосило, великий и ужасный… Он нахмурился и слегка отодвинулся от меня.
— И вообще, ты хоть представляешь, что я чувствовала, когда ты свалился на меня в лифте? Да еще и с этой кровью на рубашке! Да ты хоть представляешь, как я испугалась?! Да что ты вообще понимаешь!
С каждым новым словом мой голос становился все громче, слезы текли из глаз все сильнее, а под конец я вообще опустила лицо и закрыла его свободной ладонью, в попытке сдержать непонятно откуда взявшуюся истерику. Вот и дался мне этот изверг? Чего я за него беспокоюсь, если он у нас сильный и независимый?! Что я за дура… За всеми переживаниями я не заметила, как хватка на моем запястье ослабла, и вместо этого Алес взял в плен мою ладошку. Зато шумный обреченный вздох не услышать было невозможно.
— Ладно уж, играй в свою больницу, только не плачь. И не угробь меня… — окончательно сдаваясь, сказал он и сел обратно на кровать. Я все же опустила руку и посмотрела на него. С бледного уставшего лица на меня смотрели невероятно, непривычно теплые черные глаза, и от этого взгляда волна моих переживаний начала отступать. Вот же… Я же должна злиться. Должна?.. Да нет, наверное. Да и… Моя теплая ладошка все еще лежала в его прохладной руке, и, когда до мозга начало доходить происходящее, я осторожно потянула ее на себя.