— Оружие в зубы и экипироваться. Живо!
Зачем я там понадобился, было совершенно непонятно, даже когда мы примчались на место и, заглушив моторы, остановились в перелеске. У припаркованных там же еще двух черных машин стояло трое мужчин — ее команда. Кстати, именно одному из них я написал недавно со своей просьбой. И одного же из них уже нет в живых…
Но это не суть. Четверых для подобного было явно мало, и, хоть я и не ощущал себя профи, но мгновенно осознал ситуацию, в которой оказался и был готов беспрекословно подчиняться, чтобы сделать максимум. В одной из машин сидел чей-то опер, и именно он вел нас по заброшенному уже явно давно складу. Помню, я еще удивлялся, как они слепо доверяют его указаниям… Потом уже понял, но тогда просто следовал за своим мастером. Она ничем не выдавала собственной нервозности, движения оставались уверенными и неторопливыми. И лишь в глазах светилась буря, бушевавшая внутри нее. Я понимал, что ничего не умею, что еще слишком мал для каких-то реальных действий, Элиен сама собиралась забрать дочь, отправив друзей разбираться с людьми похитителей, находящимися на территории. Так что, когда она стремительным ударом ноги снесла хлипкую дверь с петель и разъяренным вихрем влетела в помещение, сходу швыряя нож в мужика, державшего за запястья девочку…
Там было пятеро. Два детских трупа, с еще незапекшейся кровью, один ублюдок в дорогом костюме и еще один, держащий отчаянно кричащего ребенка за руки и теперь оседающий на грязный пол. Еще в перелеске мне было приказано не вмешиваться и не высовываться, так что я остался за дверью в тени и мог лишь наблюдать за тем, как Элиен ногой отправила в кучу какого-то хлама мужика в костюме и теперь пыталась вытащить из-под трупа дочь. Спохватившись, я помог ей отбросить тело, и она склонилась над рыдающей девочкой, встревоженно вглядываясь в ее лицо. Было непонятно, видит ли ребенок что-то, потому что Лесса периодически отворачивалась от нее и пыталась отползти подальше. Но в какой-то момент, все же качнулась в сторону матери, зарыдав еще отчаяннее.
— Лесса, ты же обещала, — глухо отозвалась Элиен, придерживая ее за плечи и ощупывая теперь на предмет переломов. Алессандра всхлипнула и затихла, огромными глазами смотря на мать. Возможно, Элиен поступила в некоторой степени жестоко, но… Кто я, чтобы вмешиваться?
— Алес, идите наверх, я сейчас приду, — поднимая Лессу и отдавая ее мне, сказала Элиен. На рефлексах забрав ребенка, я с удивлением проследил, как она подходит к мужчине в костюме и связывает ему руки.
— Э-э…
— Идите.
Решив больше не возникать, поудобнее перехватил еле сдерживающую всхлипы Алессандру и вышел в темный коридор. Почему-то в груди поднималась волна жалости к перепуганной и зареванной девочке, отчего я невольно прибавлял шаг и почти выбежал на улицу. Не зная, что в принципе делать с детьми, особенно с плачущими и испуганными, я открыл дверцу машины и, усадив ее на сиденье, попытался выпрямиться. Угу, именно что попытался. Она вцепилась в мою кофту руками и ни за что не хотела отпускать!
— Малыш, как тебя там, Лесса, ну ты чего? Ну отпусти, я за аптечкой схожу, а? Никуда не денусь, правда. Конфетку дам…
— Нет!
— А печеньку?
— Нет!!!
Пять минут увещеваний и растянутая кофта ничего не дали. Она по-прежнему не желала меня отпускать и делала для этого все возможное. Уже тогда была упрямей некуда… Пришлось идти с ней на руках, копаться в багажнике, выуживать аптечку… Зато к моменту, когда вернулась Элиен, Лесса уже не плакала, только шмыгала носом, у меня на коленях, а я успел узнать, что они пошли смотреть котенка, а еще, что дяди злые, и она боится. При виде мамы Лесса сжалась в комочек и нервно сглотнула, но, поняв, что ругать ее не будут, быстренько перебралась к ней на руки. Собственно, так мы и добрались до дома в тот день: Элиен за рулем и я с Алессандрой на коленях на заднем сидении. И только на следующее утро Элиен, устало потирая виски сказала, что теперь не знает, что делать с Лессой: та всю ночь просыпалась от кошмаров, плакала и билась в истерике, говоря о крови, подвале и «дядях».
Видимо, с того момента у нее и пошла эта фобия… Правда, не думал, что все так серьезно, все же столько лет прошло. Но если подумать, когда Кай прирезала кролика, она буквально билась в той же самой истерике, да и на вступительных в этом году выглядела не лучшим образом, когда увидела, как поранила противника и собственную залитую кровью одежду. Может, стоит сходить с ней к психологу или оставить все как есть? Не уверен, что смогу помочь ей в полной мере… Хлопнула дверь ванной и, подняв голову, я посмотрел на остановившуюся у кровати Кай. Вроде бы выглядит нормально…