— Убил бы, — с самым зверским лицом из своего арсенала выдал Алес, сверля меня убийственным взглядом полыхающих черных глаз. Ох, как круто, что он на больничном! Просто манна небесная!!!
— Какие предметы?!
— Экономика, политология, креанский…
Новый зверский взгляд заставил нервно сглотнуть, правда, когда я испуганно взглянула на Алеса, он как-то резко успокоился и, прикрыв глаза, глубоко вздохнул.
— Хорошо, просто скажи, по каким ты ТОЧНО все сдашь.
— По всем остальным, — торопливо открестилась я. Вот еще, я не настолько тупая!
— Уже хорошо… — он устало потер рукой лоб, — Сегодня тогда посмотрю, что надо проверять, завтра начну спрашивать, поэтому хоть что-нибудь сама почитай!
Кивнув под его укоризненным взглядом, я было хотела спросить про показ, но в дверь позвонили.
— Наверное, пришел Генрих, откроешь?
Естественно, я согласилась и, встав, собралась выйти. Правда, на пороге вспомнила про чашку Алеса. Свою я по-прежнему держала в руках, так что пришлось возвращаться, а по дороге к входной двери оставить их в посудомойке. Имя врача вызывало у меня легкий мандраж, потому что в памяти до сих пор были свежи воспоминания о том, с каким треском он вправлял мне лодыжку. Но, несмотря на свои нервы, пришлось открывать.
— Здравствуйте, — дежурно улыбнулась я, распахивая дверь. Потом вдруг в голове пронеслась мысль, а чего, собственно, лыблюсь, и моя улыбка сползла с лица. Мужчина кивнул, и, пройдя в квартиру, сразу направился в комнату к Алесу. Однако… Хотя, логично. Вспоминая их общение, могу заявить, что они, как минимум, — приятели, как максимум, друзья. Я покачала головой и, закрыв дверь… Решила вернуться к себе. Алесу я явно не нужна, а вот заняться уроками стоило. Все же, проверки у нашего изверга и проверки у преподов, как небо и земля. Точнее, как рай и ад, где адское пекло — Алес с его третированиями одной маленькой меня…
После этой небольшой встряски моя жизнь плавно вернулась к привычному ритму и снова наполнилась красками. Алес, даже при запрете на физические нагрузки, продолжал меня тренировать, гонять и всячески измываться, одним словом. Первые проверки по теории ознаменовались почти сотней штрафных кругов по беговой дорожке и моими изрядно потрепанными нервами. Зато потом он включил «адекватного препода», и дело пошло веселее. В плане, продуктивнее. Подготовка к показу вообще оказалась неожиданно легкой. Не знаю, что и кому сказал Алес, или это постарался папа, но расписание репетиций показа удивительным образом не накладывалось на мою учебу (может, просто так совпало, но все же очень странно), а фотосессию нам вообще поставили на выходные. На ней мы еще не были, но факт, что учебе ничего не мешает, меня лично радовал. Только, «чтобы от нас окончательно отвязались», — как выразился Алес, пришлось сделать несколько фотографий для рекламной кампании. После этого времени действительно оставалось много и хватало на то, чтобы плотно заняться изучением программы. Хотя называть себя ботаником я не спешила, ибо общеобразовательные занятия меня по-прежнему не прельщали, за что Алес периодически устраивал мне выволочки на тему. Угу, как будто на моем месте он с удовольствием слушал бы всякую непонятную фигню про политику и так далее…
Единственной нашей проблемой оставалось, как ни удивительно, доверие. Формат был прежним, то бишь мою тушку знатно гоняли по полосе, но… Может, мои сдерживаемые фантазии стали той глухой стеной между нами, или что-то еще, но я все еще с некоторой опаской подчинялась его командам. То есть, мне казалось, что я как раз-таки все делаю, вовремя и даже в точности так, как он хочет, вот только у нашего великого и ужасного было свое мнение на этот счет…
— Ты сама не видишь и не чувствуешь, как подвисаешь перед тем, как что-то сделать! И вот тут у меня два варианта: либо ты подсознательно не можешь мне довериться, либо ты, куколка, не в ладах с самой собой! — возмущался он, в очередной раз выуживая меня из уличного бассейна, в один из дней. Это был выходной, так что тренировались мы в квартире, вот только легче от нахождения в знакомой обстановке не было.
Я молча стянула повязку и шлем, чтобы обиженно надуться под его недовольным взглядом. Ну вот и как тут сказать ему, что у меня оба варианта? И ему довериться не могу, ибо если он узнает, ЧТО мой мозг периодически выдает в его адрес, Алес сочтет меня еще большей извращенкой, чем он. Нет, конечно, можно попытаться, расслабиться и отдаться во власть… Так, нет, мозг, не то. Так вот, можно было бы довериться, но тогда рано или поздно я точно проболтаюсь ему о своих мыслишках. Да хоть вскользь упомяну или ляпну, но сто процентов проговорюсь и тогда… Даже думать не хочу о том, как мне будет стыдно. С собой тоже не могу договориться. Нет, мои выводы, которыми я поставила точку в собственных размышлениях той ночью, облегчали положение, но… Вот серьезно, периодически, стоило проснуться от очередного эротического (или не очень) сна, или засмотреться на что-то в исполнении Алеса, как создавалось впечатление, будто я уговариваю себя согласиться с этими доводами! Бред, конечно, хотя ситуации понимание этого впечатления, естественно, не поможет. Пусть подсознательно я тянулась к нему, но… Полностью открыться не могла. А делать что-то было нужно, и это понимали мы оба.