— Девочки, мальчики, драйв! Где Крис? Крис! Музыку!
Драйв. Гребаный, гребаный драйв! Думала отделалась, ан нет, фигушки, Лесса, терпи и мечтай об исчезновении одной белобрысой пакости, которая уже стоит за твоей спиной так, что его дыхание слышно! Хотя нет, исчезновение — это слишком, сама же и изведусь… Черт!
Из колонки раздался первый удар барабанов и, чуть прикрыв глаза, я вслушалась в мелодию. Оркестр играл что-то, заставляющее содрогаться легкие при сильных аккордах… Обжигающие сквозь ткань руки ложатся на талию. Ш-ш… Дыш-шим… Расслабься и дыши. Легкая улыбка сама скользнула на губы, а я, открыв глаза, посмотрела прямо в объектив и встала вполоборота к Алесу лицом. Ух… Легкий наклон головы вбок в его исполнении, как всегда, выглядел хищно, а в сочетании с музыкой крайне плавно и завораживающе. Так уж и быть, сегодня ночью я свои больные сны потерплю… Закинув руки ему на плечи, позволила Алесу развернуть себя, как игрушку.
— Огонь, огня мне!
— Мы же зимнюю коллекцию снимаем, нет? — недовольно отозвалась я, пользуясь тем, что стою к камере спиной.
— Конфетка, тихо! — прикрикнули на меня. Вот зараза… Я скривилась, но уже через секунду пришлось вернуть себе нормальное выражение лица: Алес снова крутанул меня и… У-у! Помогите! Он одним движением подхватил мою ногу под колено и потянул на себя… Расстояние между нами стремительно сокращалось, и так же стремительно испарялся кислород из моих легких. Пришлось упереться ладошками ему в грудь, чтобы оставить хоть намек на личное пространство. А ведь еще камера… Щелкает, блин! Лицо, держи лицо…
— Алессе, руки! Нежно!
Сам, блин, нежно! Не хочу я на Алеса… Ложиться! Не буду, хоть убивайте! Вот только он решил все сам. Изверг! Садист! Извращенец!.. Он сделал шаг в сторону и буквально уронил меня, заставляя испуганно вцепиться в его шею. А вот как только я это сделала, снова подхватил за талию, приподнимая выше, удерживая…
— Какого хрена ты творишь?! — со свистом возмущенно выдохнула я сквозь застывшие в маске губы.
— Ты работать будешь или как?! Малыш, серьезно, опоздаю — придушу! — слегка раздраженно процедил он, не меняя выражения лица.
— Лекс, не разговаривай! Эмоцию смени!
Камера продолжала щелкать, пока между нами творилось что-то… максимально странное. Наши лица были так близко, что я невольно сглотнула. Дышать было страшно, и лишь рукам позволила расслабиться, чтобы «нежно». Алес приказу Жака тоже подчинился, и теперь передо мной был не просто мужчина. Хищник. Хищник, который смотрел так, что горло пережимало, а сердце начинало биться птицей… Рывок, и я оказываюсь вжата в литые мышцы его груди, чтобы через секунду… Он ослабил хватку, отчего я, не успев сосредоточиться… Сползла по его телу вниз, находя опору на мысочке второй ноги. Твою мать. Хотелось материться, от осознания всей пошлости собственного положения. Потому что я не просто сползла: почувствовала его каждым сантиметром разгоряченной от смущения кожи! А еще хотелось мстить, и, как только он отпустил мою вторую ногу, я сладко улыбнулась. Настолько, что рисковала захлебнуться патокой и затопить всю студию. Так, чтобы он тоже захлебнулся. Насмерть.
Музыка закончилась. А мы стоим. Его ладонь все так же властно держит мою талию, вторая на бедре, мои руки лежат на его плечах. Камера щелкнула. Алес-с… Ур-род. Я тебе покажу, как работаю. Злобно прищурившись, сама вжалась в него всем телом, отчего он еле заметно удивленно вскинул брови, и в следующую секунду с силой сомкнула руки на его шее, заставляя наклониться ко мне…
Щелчок камеры. В повисшей тишине он прозвучал очень отчетливо, но еще более отчетливо я ощущала горячее, обжигающее дыхание на своих губах и искру угрозы, мгновенно вспыхнувшую в черных глазах. А еще через миг его ладонь легла мне на шею, заставляя поднять подбородок выше, так, что наши губы почти соприкоснулись. И это могло бы сойти за ласку, если бы не ярость, поселившаяся на дне черных, словно угли, глаз.
— Убью, — выдохнул он мне в губы, отчего на них поселилась злобная усмешка.
— Снято!
— Ну я же работаю, — почти мурлыкнула я и мысленно удовлетворенно улыбнулась. Именно так и должно было звучать. Ехидно. Сладко. До дрожи. А он дрогнул. Снова прищурился, прожигая взглядом… И вдруг тоже ухмыльнулся.