Судорожно вздохнув, я снова прислонилась лбом к холодному стеклу. В голове было пусто, сердце ныло… Кого я пытаюсь обмануть? Себя в первую очередь. Никому и никогда ничего не мешало. Любит и любит. Просто сам факт… Я прикрыла глаза. Факт, не факт… Садист, не садист… Все же припомнив все отвратительные поступки Алеса, я вдруг поняла, что уже не очень-то и злюсь. Ну, разве что фотосессия до сих пор вызывает во мне глухое бешенство. Но остальное… Он не такой. То есть, может, садизм в нем есть, но ко мне он старался его не проявлять, причем не последний месяц и даже не два… И если эта нормальная сторона как раз его настоящая, то…
Блин, ну вот в чем я себя опять убеждаю? Дураку ясно, что я просто мазохистка, раз умудрилась в него… влюбиться. И вообще… Где-то я слышала, что влюбленность проходит, а значит, стоит просто подождать. Или вообще себя переключить! Вот. И все будет нормально…
С такой мыслью, внутренне смирившись с собственным мазохизмом и… да, с тем, что Алес очень даже ничего, я решительно завернулась в одеяло и… постаралась о нем не думать. Перебирала в голове правила языков к экзаменам, теорию по борьбе и легенде. Даже распланировала каникулы. Только, естественно, изверг из головы убираться не желал. Поэтому заснула я под утро, проспала тренировку и впервые за три дня порадовалась обиде Алеса. По крайней мере из-за нее меня сегодня не искупали в ледяной воде и не поваляли по полу. Но блин, как же его отсутствие царапает…
Я как раз собиралась позавтракать, сидя за столом на кухне, когда открылась входная дверь, являя нашего великого и ужасного. Честно, чуть не поперхнулась, когда Алес направился ко мне. И еще раз, когда он вдруг сел напротив, и сказал:
— Если ты еще не окончательно передумала учиться в академии, то у меня есть возможное решение нашей проблемы.
Кхм… Судорожно сглотнув, я вылупилась на Алеса, пытаясь понять, о чем он сейчас говорит, и не глючит ли меня, но он молчал, выжидающе смотря на меня. Так… Подождите. Мне дают второй шанс или.? А, Лесса! Ну чего ты сидишь, ответь уже хоть что-нибудь!
— М-м… — очень глубокомысленно заявила я, откладывая тост на тарелку. Потом все же собрала мысли в кучку и продолжила:
— Не передумала.
— Отлично, — он слегка улыбнулся, — Если вкратце, то есть такая штука, с очень странным составом и интересным действием. Называется L-300. Ее использовали как раз в нашем случае. Собственно, я ее тоже пробовал, примерно на втором курсе, просто совершенно о ней забыл. Это жидкость, которая в определенной дозировке, хм, грубо говоря срывает тормоза и позволяет лучше узнать человека. То есть, например, если он притворяется тихоней, то под этой фигней с гарантией в восемьдесят процентов проявит себя во всей красе. Правда, проблема в том, что ее запретили к использованию через несколько лет, да и в любом случае нужно письменное или устное фиксированное согласие на применение. Что скажешь?
Я снова промычала что-то невразумительное. Жидкость, которая «срывает тормоза»… Это наркотик? Не мог же Алес настолько свихнуться, чтобы отравить меня? И как ее принимают? Ничего не понимаю… Пока я думала, Алес успел дойти до кофемашины и поставить вариться кофе, поэтому я дождалась, когда он снова сядет, и только тогда спросила:
— Почему ее запретили? И как ее принимают?
— Как водичку пьешь, так и принимают. Ну и естественно пить в одиночестве ее не интересно, так что если ученику ее дают, то и мастер пьет. Логика же в том, чтобы узнать друг друга лучше. А на счет запрета… — он подхватил с моей тарелки второй тост и, откусив, пробормотал:
— Какая-то другая пара ученик-мастер решила ее использовать, но у парня оказалась слабость к наркоте. Собственно, передоз равно смерть и, соответственно, запрещению состава. Но ты же подобным не увлекаешься?
Под его пристальным взглядом я поежилась и невольно покраснела, потому что я-то, конечно, не увлекаюсь, но… Во-первых, мне есть что скрывать, в первую очередь, собственную неадекватность в отношении к Алесу. А во-вторых… Серьезно? Разве мастера не роют информацию на своих учеников? Как он мог не знать о зависимости подопечного? Ответов не нашлось и пришлось озвучивать вопросы Алесу.
— У парня были влиятельные родители и они тщательно это скрывали. Да и какая разница, мы сейчас не о нем.
— Большая разница, — буркнула я. Может, ты меня опять обманываешь… Хотя черт, о чем я? И так уже все испортила и опять… Надо хоть раз попытаться. Тем более что… Какая-то часть разума назойливо шептала, что пора бы довериться Алесу, в конце концов, у него такие руки, с та-акими пальцами… Я снова покраснела и, собрав волю в кулак, осторожно сказала: