Я с облегчением выдохнула и направилась в гримерку. Наконец-то… Эти софиты просто нереально жгут кожу. Визажист и стилисты аккуратно и, что немаловажно, молча смывали косметику и снимали с меня платье. Так что, я прикрыла глаза и расслабилась. Удивительно, но сейчас подобное простое, хоть и долгое, событие вымотало меня посильнее тренировок последних недель. Бр-р, аж вспоминать противно. Вот между прочим, что опять за пробуждение? Он издевается? Тихо выбесившись, я, поморщившись, потерла шею и откинулась на спинку кресла, решив выкинуть это из головы.
— Мисс Диар, Вам намазать плечи и спину кремом от ожогов?
Я приоткрыла глаза и, посмотрев на визажиста, спросила:
— А там ожог?
— Нет, просто девочки часто просят. Мы недавно подписали контракт с новой компанией, у них такая легкая текстура, попробуйте…
Спасибо, не надо. Еще непонятно, чем ты меня намажешь, и да, я вижу, что тебе хочется поговорить.
— Я не все, — я многозначительно посмотрела на девушку, которая неловко опустила руку с баночкой, а после на дверь, непрозрачно намекая, что кому-то пора выйти. Из-за усталости настроение стремительно портилось, а грубость возрастала в прогрессии. И я уверена на сто процентов что у них в инструкции это написано, но нет, надо же подергать… Просто за то время, что я снималась для обложек произошло несколько конфликтов именно между командой стилистов и мной. В общем-то причины вечно были никакими… Характер у меня взрывной… был. Сейчас я стараюсь держать себя в руках, и вроде даже получается, но, уверена в этом на восемьдесят процентов, что папа сказал написать о моей конфликтности в инструкции для персонала.
Быстро переодевшись и собрав волосы в хвост, я вновь вышла на площадку, чтобы обнаружить Жака, мастера и, к своему удивлению, отца, в технической зоне у компьютера. Они расселись в кресла и бурно что-то обсуждали, поэтому, решив никого не тревожить, я молча подошла ближе.
— Алессе, — первым среагировал Жак, — Фотографии просто прекрасны! Переделывать ничего не нужно. Больше скажу, теперь я даже сомневаюсь, смогу ли выбрать лучшую!
Он страдальчески заломил руки, а я, улыбнувшись уголком губ, присела рядом с папой. Неприкрытая лесть все равно была приятна, хотя я прекрасно понимала: врет. Врет и не краснеет, ибо папа явно дал четкую установку… Нет, ну почему не взять нормальную модель, чего он добивается?
— Привет.
— Привет, солнце, — папа потрепал меня по голове, — Что, уже довели?
— Пф-ф… — я закатила глаза, — Не настолько чтобы назвать это «довели».
Он тоже фыркнул и, передав мне распечатанные снимки, вернулся к разговору с мужчинами. Решив не вмешиваться, я начала просматривать фотографии. Хм, действительно неплохо. Хотя, как по мне, слишком вычурно. Но, не я же буду судить.
— Теперь готовимся к показу, — сказал папа. Да-да, я-таки решила прислушаться к разговору. Тем более, что раз всем в лице папы и Жака понравилось, придется участвовать, обещала вроде как. А свои обещания я держу всегда и независимо от обстоятельств.
— Уверен, эта коллекция произведет фурор, — безапелляционно отозвался Жак, а мастер фыркнул. Даже интересно, почему.
— Мне кажется, что у зрителя разбегутся глаза при таком количестве направлений. А еще учитывайте, что презентовать будем сразу и женские, и мужские линейки…
— Ты так говорил и о прошлой коллекции. И заметь, продажи побили все рекорды, — отмахнулся от него отец.
— А когда мы начинаем репетиции показа? Если он в конце сентября, то получается… за пару недель?
И почему они на меня так странно посмотрели?
Глава 5
Следующий месяц слился для меня в один длинный день. Бесконечные тренировки, теоретические занятия и подготовка к показу сменяли друг друга. В конце дня меня хватало только на то, чтобы принять душ и завалиться в постель. Иногда я даже до кровати не доходила и засыпала прямо на матах в тренировочном зале. Поэтому, когда мастер, после вечерней тренировки, объявил, что завтра начнутся вступительные испытания, я на пару минут зависла, в шоке смотря на него.
— Что? — он вскинул бровь.
— А разве они не через месяц?
На меня посмотрели, как на горячо любимого, но безнадежно больного ребенка. Да как так-то?
— И учти, что завтра ты должна быть первой, — он ухмыльнулся, — Иначе будешь стоять на крыше всю ночь с ведром воды в руках, а я буду смотреть, чтобы ты его не опускала. Ясно?
И смылся. Я мрачно засопела и, пожалуй, впервые за лето, порадовалась ночной тренировке.
За прошедшие два месяца я все же научилась проходить эту жуткую полосу и даже делала определенные успехи в боях, как в рукопашном, так и с холодным оружием. А стрельба вообще далась мне с первого раза. Проблемы могли быть именно с полосой, так что, затянув покрепче волосы, я побежала к первому препятствию.