Я в очередной раз пригнулась, проходя под планкой, и сделала шаг вперед. Где ты?.. Раздавшиеся шаги заставили сердце дрогнуть, и я невольно улыбнулась, когда Алес подхватил мою руку и сжал пальцы.
— Все, можешь снимать маску.
Что? Мозг, уже начавший плавиться под напором чувств, встрепенулся, и я неверяще выдала:
— Все?
— Ага.
Нахмурившись, потянулась и стянула повязку с глаз. Свет на секунду ослепил, но все же проморгавшись… Я ошарашенно осмотрела полосу, поняв, что мы и впрямь ее всю прошли, а я и осознать это до конца не успела!
— Серьезно?! — я широко улыбнулась и, подпрыгнув, радостно взвизгнула, повиснув на шее Алеса, — Ура!
— Боже, ты меня задушишь, — проворчал он, все же обнимая меня за талию, — Ты умничка.
Алес невесомо коснулся моих волос ладонью, и от этого в груди снова приятно потеплело. Улыбнувшись, я прикрыла глаза, наконец-то по-настоящему наслаждаясь близостью, когда вдруг… Мой живот издал в мир свое громкое «Ур-р».
— Та-ак… — протянули сверху, а через секунду Алес отстранился и, удерживая меня за плечи, прищурился, — Кажется, кого-то пора кормить.
Блин! Живот, ты что, на сторону мозга перешел? Что за предательства? Покраснев, я выскользнула из его рук и, показав язык, направилась к выходу.
— Эй, а меня подождать?
— Неа, — я обернулась у порога и ухмыльнулась, — Я доберусь до кухни первая и все съем!
— Что ты собралась там есть, если я еще ничего не готовил? — Алес ехидно хмыкнул и в несколько шагов добрался до меня. Пф, тоже мне. Я фыркнула и, демонстративно обернувшись, быстренько спустилась вниз по лестнице.
И, уже открывая холодильник, отозвалась:
— Ужин готовлю я!
Сзади подозрительно молчали, но я не обратила на это внимания, доставая продукты и захлопывая дверцу. А едва свалила все на столешницу… Меня опять поймали и сжали в объятиях.
— Малыш, не надо, — умоляюще протянул Алес, пытаясь аккуратно отодвинуть меня от плиты. Как бы не так. Прищурившись, я все же умудрилась сложить руки на груди и, стараясь не потерять все мысли под напором смущения, сказала:
— Я сюда первая пришла. А ты вообще мне так и не признался, что значит «тренировано годом общения». Обещал ведь…
— Я помню, — он улыбнулся и, потянувшись, оставил невесомый поцелуй на моей щеке, — Но твоей готовки я боюсь больше, честно.
— Ну ты… — я возмущенно смерила его взглядом, но была прервана осторожным поцелуем в уголок губ, — Тебе должно быть стыдно.
— Очень. А еще я быстрее приготовлю чем ты, — улыбаясь, ответил Алес. Ну-у… тут возразить мне уже нечего, я пока решу, пока то, се… Смиренно выдохнув, я позволила ему отодвинуть меня от плиты и села на стул. Кушать хочется… А любопытство гложет к тому же! Дождавшись, пока он перестанет ходить от холодильника до плиты и обратно, я спросила:
— Так что там с выдержкой?
— Э-э… Ну… — он нарезал колбасу и, поставив кипятиться чайник, бросил на меня взгляд.
— Ты обещал!
— Я помню, — он чуть скривился, потом залил колбасу кипятком и, уже нарезая хлеб, выдал:
— Но мне как-то неловко признавать, что мне нравилась девушка, только поступившая в академию.
О как… На секунду застыв, я чуть нахмурилась, рассматривая Алеса. Потом до меня окончательно дошел смысл его слов, и, несмотря на то, что в животе поселились бабочки, а губы невольно расплылись в улыбке, один факт меня смущал:
— Ты все врешь, потому что ты надо мной издевался.
— Это называется не издеваться, а поддерживать дисциплину и заставлять тебя работать, — фыркнул Алес и, повернувшись, протянул мне бутерброд, — И вообще, давай закроем тему, она больная.
— Вся в тебя, — ехидно хмыкнула я, и, запихнув в рот кусочек колбасы, блаженно зажмурилась.
— Ну-ну…
Я не среагировала, ибо ближайшие пару минут планировала посвятить поеданию бутерброда, а вот потом… На меня волнами накатывала усталость, глаза слипались, и если раньше меня еще хоть как-то тормошила необходимость следовать за Алесом, то сейчас организм решил, что пора отключаться. Быстрый взгляд на настенные часы дал понять, что почти полдня мы проспали и еще полдня потратили на доверялки. А завтра, к слову, письменные экзамены… Блин, в данный конкретный момент я хочу спать, а не повторять всю эту тонну теории! Огорченно засопев, снова откусила бутерброд и очень недовольно его зажевала.
— Чего пыхтишь? — тут же среагировал Алес. Мое пыхтение стало еще несчастней.
— Хочу спать, но у меня еще теория. Завтра экзамен по креанскому, и кьерийский… Вообще, вроде завтра почти все экзамены по языкам, из профильных только один.
Он задумался. Закинул в рот последний кусочек, стряхнул крошки с пальцев в раковину и, вновь посмотрев на меня, заявил: