— Всем студентам покинуть арену, бои возобновятся после перерыва. Всем студентам…
Я продолжала стоять и смотреть. Девушку уже закрыли собой медики, пытаясь разобраться, что с ней, но темный напитавшийся кровью песок выдавал многое. Но еще больше он будил во мне. И так окутывающее меня напряжение сжало мышцы стальным кольцом. Липкой паутиной нервы опутывал страх, заставляя дрожать пальцы, к горлу подступил ком, только оторваться от этого страшного зрелища не получалось. Тело словно застыло, отказываясь подчиняться, заставляя смотреть…
— Кай, ты чего стоишь, пошли, — окликнула меня Виа, проходя мимо и трогая меня за локоть. Вздрогнув, я очнулась от странного оцепенения… чтобы тут же ощутить всю тяжесть ужаса, рождающегося глубоко внутри, оплетающего сердце ледяной плетью.
— Виа… Мне надо… — пробормотала я хрипло, слепо шагая за ней с арены, — Мне надо…
— М? Что? — мы дошли до скамеек, и она, приземлившись на одну из них, вопросительно на меня посмотрела. Горло перехватило спазмом и, с трудом сглотнув, я глухо сказала.
— Я… Сейчас вернусь. Нужно… в уборную.
— Окей, — она перевела взгляд на арену, а я… На деревянных ногах пошла к выходу. Собравшиеся под трибуной спецы оживленно переговаривались, обсуждая произошедшее, кто-то обеспокоенно охал, кто-то просто пытался понять, что происходит… Но все эти звуки снова слились в единый фон, на котором отчетливо слышалось мое хриплое дыхание. С трудом открыв дверь, я уже сделала первый шаг в коридор, когда сзади еле слышно испуганно вздохнули. По инерции обернувшись, я, закрывая дверь, увидела, как медики на носилках уносят девушку… Вид окровавленного бледного тела с застывшими глазами заставил вздрогнуть, а в следующее мгновение я содрогнулась и, отшатнувшись от двери, помчалась к уборной. Мама… Она мертва! Она… умерла… Судорожно втягивая ртом воздух, я летела по коридору, надеясь, что успею скрыться от всех, прежде, чем подступающие к горлу рыдания вырвутся наружу. Потому что… Перед глазами ярко вспыхнул мой знакомый кошмар. По нервам ударило паникой и…
Я испуганно вскрикнула и забилась, едва меня схватили за локоть и дернули за угол.
— Тихо, тише, Кай, это я, — успокаивающе сказал Алес в полголоса, зажимая мне рот и удерживая на месте. Пару секунд он еще держал меня, выжидая, когда я немного успокоюсь, а потом, легко погладив мою щеку, отпустил, чтобы взять в ладони мое лицо.
— Алес… — с надломом выдохнула я и все же всхлипнула, — Алес, она умерла, они умерли, там!..
— Тщ-щ… — он снова закрыл мне рот, потому что, чем больше я говорила, тем громче, — Успокойся.
Как?! Как я могу?! Снова всхлипнув, я поняла, что в ушах снова шумит, а в глазах плывет и уже совсем не от слез. Детский крик снова зазвенел в голове, все громче и громче, оглушая, заставляя зажимать уши в отчаянной попытке прекратить эту страшную пытку…
— Кай, посмотри на меня, — где-то очень далеко прозвучал голос Алеса. Он схватил меня за запястья, прижимая их к своей груди, — Кай, дыши, возьми себя в руки, с ней все нормально, у тебя еще два боя, и мы пойдем домой. Малыш, ну пожалуйста!
— Ее глаза, — непослушными губами прошептала я, — Она мертва, они все… Я… — слезы брызнули из глаз, дыхание перехватило…
Разрывая поток моих мыслей, Алес коснулся своими горячими губами моих. Холодную кожу обожгло, и это ощущение на секунду вернуло в реальность. Замерев, я зажмурилась, понимая, что мысли не исчезнут, дернулась, пытаясь вырваться, и осознавая, что… Его руки обжигают не хуже огня. Настойчиво терзая мои губы, Алес с размаху прижал меня к стене, выбивая воздух из легких, заставляя вскрикнуть от боли… Углубляя поцелуй и бесстыдно задирая мою кофту. Сознание помутилось, теперь, несмотря на сжавший сердце ужас, я горела от желания и подалась ближе…
— Думай только обо мне. Ни о чем больше, — хрипло выдохнул он, так же внезапно отпуская меня и резко одергивая мою кофту вниз. Шумно дыша, я посмотрела в черные глаза… В которых горела решимость. Думать о нем? Как?!.. Каждое прикосновение горело клеймом на моей коже, и я… Решилась. Кивнула, зажмурилась и глубоко вдохнула, сжимая кулаки так, что ногти впились в кожу, отрезвляя болью.
— Пошли, бои скоро возобновят.
По позвоночнику скользнула холодная змейка страха, но едва Алес подхватил мою ладошку, я сосредоточилась на тепле его руки. Точно. Только он и его руки, его касания, его губы и ласки. Наш огонь. И ничего больше… А потом мы поедем домой. Будет тортик. Может быть, фильм. Будем так же держаться за руки. Я вновь закрыла глаза, заставляя себя сосредоточиться на наших сцепленных пальцах.