— Вы знали, что я уже проснулась, значит специально все сказали, — я попыталась нахмуриться, когда перед глазами все окончательно поплыло. Вопрос остался открытым, и я повернулась к сидящему на постели Алесу. Он потянулся, погладил меня по щеке и улыбнулся. О… Холодная рука, приятно…
— Наркотик, малыш.
Приплыли… Я тихо хмыкнула, но тут же закашлялась. Ой-ой.
— И что мне будет?
— Ничего, — снова отозвалась девушка, — Но если думаешь, что он безопасный, не обольщайся, прикладывает тяжко.
— Чувствую…
Судя по звуку, она усмехнулась, потом померяла мне температуру и присвистнув, спросила:
— Как в целом ощущения? Видишь нас?
Приоткрыв глаза, посмотрела на нее, на Алеса и честно призналась:
— Вижу, но очень размыто. Голова кружится, тошнит… Все болит и жарко. Можно открыть окно?
— Жарко? Не холодно? — девушка не стала меня трогать, но еще раз померяла температуру, когда я отрицательно качнула головой, — Думаю, нужно немного времени. Поспи, станет легче.
Она вышла, а я… Несмотря на ее совет и потяжелевшие веки, открыла глаза.
— Алес…
— М? — меня снова погладили по щеке, и я на секунду улыбнулась, чтобы серьезно спросить:
— А что произошло?
Алес тяжело вздохнул, убрал ладонь и, коснувшись моего запястья, пожал мне пальцы.
— Алес?
— Отвечу, когда проснешься.
— Честно?
Алес фыркнул и тихо рассмеялся.
— Ну, я же тебе обещал?
Улыбнувшись, все же провалилась в сон, а когда проснулась в следующий раз, туман в голове почти не ощущался, мозг не плавился от жары, и я спокойно открыла глаза. Окинув взглядом палату, аккуратно приподнялась на локтях, села и еще раз осмотрелась, чтобы улыбнуться. У окна, держа руки в карманах, стоял Алес: под мышкой у него была зажата папка с какими-то бумажками, а на лице — выражение крайнего недовольства. М-да. Едва увидев такие эмоции, я тут же прекратила улыбаться, а в голове всплыли не только последние события, но и вопросы, на которые так и не нашлось ответов. Первый и, пожалуй, самый актуальный: в честь чего меня выкинули в сугроб. Второй к нему тоже довольно близок: что вообще происходит? Третий — что со мной и долго ли я буду чувствовать себя жертвой мясорубки? Все тело болело неимоверно, о том, что голова казалась чугунной, вообще молчу…
Вздохнув, Алес перехватил папку и повернулся. На секунду мы встретились взглядами… Кто-то злится.
— Все плохо?
Голос походил на предсмертный хрип, поэтому Алес закономерно фыркнул и, подхватив с тумбочки бутылку воды, протянул ее мне. Смотрю. Ага, то есть мне это открыть надо? Демонстративно пошевелив пальцами на руке, подняла голову и довольно улыбнулась: Алес хмыкнул и, открутив крышку, передал мне бутылку.
— У тебя, куколка, настоящая катастрофа. Атаки никакие, бегаешь так себе, оружие используешь, как декорацию… Только уклоняешься хорошо.
Он покачал головой и ехидно улыбнулся. Проигнорировав пробежавшие по позвоночнику мурашки, я закатила глаза, сделала глоток и вдруг, вспомнив кое-что, резко остановилась.
— А где мои ножи?
— Садовник нашел их утром на парковке, — Алес откинул папку на кресло у стены и подсел ко мне на кровать, — Меня больше волнует, как ты себя чувствуешь? Зрение в порядке?
Я невольно улыбнулась.
— Горло болит, но в целом сойдет, — куснув губу, я посмотрела в черные глаза, еще раз убедилась, что кое-кто злится, и спросила:
— И сколько кругов теперь мне бегать?
Алес непонимающе вскинул бровь, так что пришлось пояснить:
— Ты злишься…
Наклонив голову набок, он нахмурился, но, немного помолчав, все же сказал:
— Это не важно, ты здесь не причем.
Ну конечно. Скептично скривившись, подумала, что на меня он злится в первую очередь и явно отыграется потом на тренировках, когда Алес кашлянул. А? Хлопнув ресницами, на секунду зависла и страдальчески взвыла.
— По крайней мере, я уверен, что ты точно знаешь, что тебя ждет, — выдал он язвительно, а я от смущения закрыла лицо ладонями. Ох, надо избавляться от этой привычки… Мои руки перехватили и, опустив, погладили тыльные стороны запястий. Потом легко поцеловали в висок и тихо сказали:
— На тебя невозможно злиться… А харды — для профилактики.
Профилактики лени или подобных провалов? Я вздохнула и вздрогнула. Точно.
— Алес, — сверху раздалось вопросительное «м?», так что я продолжила, — Ты обещал ответить.
— Помню. Первое и основное: без разрешения никуда и ни с кем не уходить…
— Это не то…
Прерывая нас распахнулась дверь и раздалось встревоженное:
— Лесса!
Отлетев от Алеса, я покраснела как помидор и уже через секунду оказалась в крепких объятиях. Они видели?!..