— В работу в смысле… — неуверенно начал Дейм, но запнулся, не закончив. Мне вот тоже интересен этот момент. Подобная фраза означала допрос, а допросы лично я проводил весьма негуманными методами. Подумав о том, что мне может сказать Лесса, если вдруг узнает, я нахмурился. С другой стороны, он же не позволит калечить собственную дочь?..
— В прямом, — Себастьян еще раз просмотрел что-то на планшете и, отложив его, перевел взгляд на меня, — Она упрямая как баран, чтобы что-то из нее вытащить, придется применить все способы. И она напрямую связана с Рихтером…
Он на секунду замолчал, а потом прикрыл глаза и покачал головой. Что? В задумчивости я потянулся за чашкой, но остановился на полпути. Напрямую, то есть…
— Мы поняли, что она из реестра, но… — я кашлянул, понимая, что говорю что-то не то. Она же не прямой подчиненный? Если бы так, то и меня, и Лессу давно пришили, — Что ты имеешь в виду?
Себастьян очень тяжело и очень недовольно вздохнул. Потом прищурился и сказал:
— Я думал, что Риа вышла из реестра еще после того, как Эли умерла, но то, что вы говорили… М-да. Не люблю эту тему, но факт остается фактом, моя младшая дочь связалась с реестром еще в академии. Даже не так, она крутила шашни с молодым куратором реестровых сотрудников, а когда я пригрозил ее отчислить, устроила скандал на тему великой любви. Я настоял на том, чтобы она вышла из реестра, когда Элиен убили, и она принесла мне документы о снятии с учета, в списках я ее следующие два года тоже не видел… — он вдруг криво усмехнулся, — Если эта дрянь все еще ошивается с ушлепком-реестровиком, лично выпорю. Никаких поблажек.
Глава 46
Лесса
Я в очередной раз с грохотом упала и скатилась с имитации крыши, больно задев ребром край.
— Кай, заново, Виа, не стой столбом, бегом! — тут же среагировал Тэор, пока я, тихо матерясь, поднималась с пола. Идиотские снаряды… Нет, я прекрасно понимала, зачем это нужно, но мое настроение от этого знания не улучшалось, как, впрочем, и качество прохождения. С ненавистью глянув на полосу препятствий, я уже собралась вернуться к ее началу, когда раздался характерный свист подошвы, и под грохот металла, на меня скатилась Виарион.
— Да твою ж мать, — прошипела я, больно приложившись плечом об пол, но мои ругательства перекрыло громкое:
— Все! Мне плевать, я отказываюсь проходить это дерьмо! Поставят неуд и пошли они …!
— Слезь с меня, матершинница, — рявкнула не менее злая я, но едва начавшуюся перепалку оборвало насмешливое:
— Детка, за такое не ставят неуд, за такое отправляют на отработки и муштруют в два раза больше. Ты, кажется, собиралась делать маникюр? При таком подходе от него ничего не останется… — я наконец встала и вперила взгляд в деда, который стоял у двери, сложив руки на груди. Ну начинается…
— Плевать! — Виа стянула пояс с оружием и, швырнув его куда-то в сторону, повернулась к Тэо, — Переводи меня на оператора, задолбало!
— Господи боже… — пробормотал тот, а от двери донеслось:
— То есть ты искренне полагаешь, что посредственный киллер нужен на операторском? Наивное дитя…
— Мистер Шали, знаете что?!..
Глубоко вздохнув, я призвала себя к спокойствию и, абстрагировавшись от начавшейся у Виа истерики, молча побежала по полосе. Подобная ситуация повторялась уже который раз за последние четыре дня, и я прекрасно знала, что последует дальше: явится злой Алес, утащит дедушку обратно в кабинет или на кухню, Тэор успокоит Виа, и она снова присоединится ко мне. А через пару часов история повторится, потому что уже завтра мы уезжаем на практику, а проблемы с полосой препятствий так и не решились. И если нас с Виа это бесило, Алеса с Тэором — напрягало, то дедушка, кажется, воспринимал это как комедийное шоу. Понимание, что его помощь нужна Алесу, чтобы разобраться с проблемами, из-за которых я провалялась в больнице неделю и рискую оказаться там снова… Бесило еще больше.
По-хорошему, стоило признать, что год как-то неудачно начался. Я и так не люблю болеть, а в компании Меган и Генриха это оказалось совсем ужасным занятием, потому что страшные истории из жизни спецов и врачебной практики лились с двух сторон сразу. Зато сразу стало понятно, откуда Генрих взял ту историю про парня с боязнью крови: едва увидев композицию из зеленой меня и нервно дергающегося Алеса, он позвонил жене. То есть Меган. А Меган у нас психиатр… И вот ей в ручки я точно попадать не хочу. Никогда!