— Я еще сумку не собрала, поспать мне не светит, — все же сказала, подходя ближе. Сегодня они снова засели на кухне, так что я воспользовалась возможностью и, сцапав кружку Алеса, отпила уже остывший кофе.
— Как крыши? — откладывая планшет, спросил Алес и протянул мне кусочек шоколадки. М-да… Кофе-то у него без сахара! Я криво улыбнулась.
— Как ты пьешь эту горечь, я не понимаю… Крыша как обычно, пятьдесят на пятьдесят.
— Может, все же берцы?
Я задумчиво нахмурилась, но отрицательно качнула головой. Он уже не первый раз их предлагал, вот только:
— Они жаркие, я просто сварюсь.
— Зато с крыши не грохнешься, — Алес обеспокоенно посмотрел на меня, отчего внутри разлилась безграничная нежность, — Там матов под полосой нет, а защита не от всех падений спасет.
— Ну хочет девочка быть красивой, что ты сделаешь?
Мы оба повернулись к дедушке, и я сложила руки на груди. Еще одна проблема, которая была лично у нас последние три месяца, — отсутствие личного пространства и приватности. Причем, меня бы это не напрягало, если бы деда просто вот так комментировал или на тренировки заглядывал, но когда он рано утром заявился в спальню к Алесу с претензией на какую-то тему… Нас спасла исключительная удача: Алес в полусне поставил будильник на час раньше, и в момент эпохального явления меня в его постели уже не было. Но после такого сюрприза речи не шло даже о том, чтобы просто спать вместе! Точнее, Алес попытался, но из-за нервов я не могла уснуть, и мы пришли к выводу, что проще просто спать в своих комнатах. Хотя от этого у нас обоих портилось настроение…
— Деда, дело не в этом. В берцах действительно слишком жарко, а тепловые удары я переношу крайне плохо, — устало сказала я, поняла, что в кружке ничего не осталось, и снова встретилась глазами с Алесом, — Тебе сделать новый кофе?
Алес кивнул, и я, незаметно улыбнувшись, направилась к кофемашине. Себе тоже сделать, что ли? А меня это спасет? Мне бы часок сна…
— Положи берцы на всякий случай, обещали дожди, может, будет не так уж и жарко.
Закатив глаза, я бросила короткое согласие и, поставив рядом с Алесом кружку и тарелку с выуженными из холодильника бутербродами, ретировалась к себе. В комнате уже месяц царил абсолютный хаос, но меня это мало интересовало, с ударным режимом тренировок тут я бывала нечасто, а сейчас сразу направилась в гардеробную, прихватив со стола список вещей.
Про практику Алес сказал мне еще зимой, когда мы в первый раз отправились на прогулку в лес. Угу, прогулку. Три часа по сугробам, так их и эдак, поэтому тогда слова о легкой версии я восприняла как попытку избавиться от моих стенаний. Когда же нас месяц назад собрали в потоковой аудитории и объяснили, что к чему… Боже, я готова была взвыть. Две с половиной недели наедине с природой, полосой, мастерами и одногруппниками. Даже происходящее уже третий месяц безумие в нашей квартире на секунду показалось мне лучшим вариантом, но ровно до момента, как нам озвучили примерный перечень задач… Полосы, ориентация на местности, бои. Часть программы вообще не выдали, мол, чтобы проверить нашу реакцию на новые неожиданные обстоятельства. Но план практики мне уже Алес поведал, как и о том, что жить предстоит в комнатах по четверо, и не факт, что соседями окажутся друзья. Точнее не так, неприятно улыбаясь, мне заявили, что любимое развлечение мастеров во время такой практики — селить в одну комнату заядлых врагов, чтобы те уж точно перегрызли друг другу глотки. В такие моменты меня даже радует, что Равен не девчонка… А вот Эшлин и наша мерзкая староста, к сожалению, не парни!
Вздохнув, я утрамбовала в сумку несколько комплектов формы и пресловутые кроссовки, подумала и все же запихнула берцы. В лес я в кроссах действительно не пойду, даже в жару. Мой взгляд тоскливо метнулся к платьям… Эх. Если развлекательная программа там и предполагалась, то явно не такого профиля. Но на всякий случай…
Небрежно закончив с вещами, я быстро привела себя в порядок и вышла из комнаты. Алес до сих пор работает?.. Осторожно пройдя по коридору, я остановилась у входа на кухню, прислушиваясь к тихому разговору. Каюсь, периодически я занималась не совсем легальным подслушиванием, рискуя нарваться на вполне реальный хард, но… Алес ничего мне не говорил. Сколько раз я пыталась выяснить, что происходит, он просто отвечал, что они в процессе, а кроме тех бумажек, которые выдали зимой, больше ничего мне в руки не попадало. Даже попытки аккуратно подсмотреть что-то на столе в кабинете Алеса проваливались: столешница радовала либо подозрительно идеальным порядком, либо стопками папок с заказами. От этого моя нервозность усиливалась, а вместе с ней росла и тревога за самого Алеса. Звучит странно, но даже зная, что своеобразный ночной трудоголизм без сна — это его условный нормальный образ жизни, я уже не могла смотреть на его бледное лицо и синяки под глазами. Уверена, что с недавних пор он на пятьдесят процентов состоит из кофеина, и еще на десять из табака, потому что каждый раз, как случалась какая-то серьезная проблема он подолгу курил на балконе. И молчал. Поэтому… Поэтому я, даже рискуя быть пойманной, все равно подслушивала, надеясь хоть как-то успокоить свою тревогу и найти способы помочь…