— А переодеться можно? — голос прозвучал очень жалобно, но, конечно, мастеру было глубоко плевать на мои страдания.
— Две минуты, — он лучезарно улыбнулся, — За каждую минуту опоздания, накидываю по одному кругу с препятствиями.
Хлопнув ресницами, я сорвалась с места. Сволочь. Ненавижу тебя!
Удар, уклонение, удар, все. Я поднимаюсь с пола. Снова встаю перед мастером. Времени три часа ночи. Сегодня мне даже не дают нормально сделать удары, и каждый раз роняют побольнее. Мастер явно злится… Но с чего? Не понимаю я мужской логики. А мысли этого психа в особенности! Ну и что, что я подслушала? Все равно ничего не поняла! Да и разве я виновата в его невнимательности? Сам меня не заметил! Тоже мне, номер один. Не видит ничего перед носом, зато самомнение… Упрямо сжав зубы, снова делаю выпад, и уже в следующий миг меня перебрасывают через плечо и роняют на спину. Черт…
— Что, все силы кончились? — ехидно спрашивает мастер, черные глаза метают молнии… Ну блин.
Поднимаюсь и молча встаю перед ним. Выпад, он уходит, и я резко торможу, чтобы не улететь дальше. Вот только одного не учла: он же злится… Так что, мне придали ускорения, и я позорно рухнула лицом вниз. А только попыталась встать, как на спину опустилась нога и прижала к полу. Ой-ой… Кажется, я окончательно влипла!
— Ну вот… Теперь, когда ты, в прямом смысле, раскатана по полу, пообщаемся, — он прижал меня сильнее, и я уперлась руками в пол, пытаясь оставить себе место для вдоха. Хотя бы для вдоха, я уже не говорю о спасении!
— Судя по тому, что я не слышал, как ты зашла на балкон, ты была там с самого начала, верно?
— Д-да… — сдавленно прохрипела я. А просто спросить было нельзя?!
— И как тебе услышанное? — он еще сильнее прижал меня к полу. Руки задрожали от напряжения. Вот черт!
— Ничего непонятно…
— Ага… Это хорошо, — он переместил ногу с талии на основание шеи, место между лопаток, — Надеюсь, ты понимаешь, что рассказывать об этом никому нельзя, да?
Его голос звучал подозрительно ласково, что, учитывая усилившееся давление на спину, говорило о крайней степени бешенства. Да блин.
— Понимаю. Отпусти, — я сжала зубы и попыталась дернуться. Не вышло, — Я же никому и не говорила!
— Ты моя прелесть… — просюсюкал он и в следующий момент резко надавил на спину. Руки не выдержали и разъехались в стороны, а подбородок больно встретился с полом.
— Запомни, куколка, подслушивать можно и иногда нужно всех, кроме меня, ясно?
Из-за прижатого к полу подбородка, не получалось сказать ни слова. Как я должна ответить, если даже вдохнуть нормально не могу?! Не дождавшись ответа, мастер прижал меня еще сильнее.
— Ты. Меня. Поняла?
— Да, — на грани слышимости просипела я, и через секунду меня отпустили. Я закашлялась, медленно поднялась и встала на колени, пытаясь отдышаться. Легкие жгло огнем, а перед глазами темнело от резких движений… Да чтобы с тобой так обращались…
— В следующий раз, если хочешь что-то узнать, спроси меня лично, а не подслушивай, — буднично заявил мастер и вышел из зала, пока я осталась сидеть на полу, приходя в себя. Псих. Он просто ненормальный садист! И зачем я вообще вышла… Надо было сидеть в гримерке или сразу сказать, что я на балконе! Хотя не факт, что тогда было бы легче… Я потерла солнечное сплетение и неловко поднялась. На дрожащих ногах добралась до спальни и не раздеваясь упала на кровать: силы кончились, а ведь вставать через два часа…
На утренней тренировке мастер зверствовал, как никогда, поэтому из зала я вышла на дрожащих от страха и усталости ногах, с синяками везде куда он дотянулся. Да что там, он даже губу мне разбить в кровь умудрился, когда в очередной раз припечатывал меня к полу. Про подбородок вообще молчу: после вчерашнего на нем красовался огромный синяк и не меньшая ссадина. Понимая, что замазать это простым тональником не получится я, попутно собираясь, думала, что делать. В итоге вышла прямо так.
Пф… Кого бы это волновало: мастеру было глубоко наплевать. Он привычно делал что-то в телефоне, не обращая на меня внимания… Но ровно до того момента, как мы не собрались выходить. Я хотела открыть дверь, когда он вдруг ушел в кабинет. Не поняв в чем дело, вышла на площадку и вызвала лифт. Мастер догнал меня, когда двери лифта собирались закрываться.
— На, — он протянул мне какой-то тюбик и мою же косметичку. Ага.
— Это зачем?
— Куколка, — он вздохнул и вышел из лифта, — Вчера Алекс постарался, да и ты лицо относительно новое… Я, конечно, думаю, что нафиг мы никому не сдались, но хоть один захудалый папарацци где-нибудь может попасться. Надеюсь, этого не случится, но сейчас будь добра, приведи себя в порядок.