Взвыв, я пнула чертов пакет, злясь на саму себя. Ну вот что мне стоило посмотреть на уровень зарядки или за часами следить?! И я еще что-то про Алеса буду говорить! Он садистичный придурок с биполяркой, а я безголовая имбецилка с шилом в заднице! Лучше не придумать, идеальная пара! Как он вообще меня не убил только что, я бы сама себе в голову выстрелила на его месте. Еще раз яростно попинав несчастный пакет и тумбу, я замерла, тяжело дыша… Меня мелко потряхивало от пережитого стресса, а в груди перемешивались чувство вины, страх и злость и на саму себя и на Алеса. Причем на себя я больше злилась, а вот Алеса… Боялась. Черт! Напоследок со всей дури пнув пакет, я мрачно проследила как из получившейся дыры вывалилась упаковка персиковых леденцов… И матернулась себе под нос. Потом подняла упавшую куртку, зацепилась взглядом за патрон… Ладно, признаю, когда Алес готов убить за меня, это обалденно.
Все же подняв его, я сжала холодную железку в ладони, посмотрела в сторону спальни и упорно перебарывая страх, дошла до двери. Либо я с ним поговорю и все будет нормально, либо он окончательно взбесится и выпустит пар на… мне. Не уверена, что после этого все будет нормально, но я все еще верю в первый вариант. Алес ведь себе не враг?..
Но в спальне никого не было, а из-за двери в ванную слышался шум воды. Да чтоб вас, я только взяла себя в руки! Раздраженно цыкнув, открыла кофр и бросила в него патрон, потом прикусила губу и медленно прошлась до окна. Снова обратно, и вновь к окну. Монотонные движения явно успокоили и к тому моменту, как дверь ванной открылась, меня не трясло, а зубы не сжимались от напряжения. Тихо вздохнув, я повернулась. Алес в одних брюках, не обращая на меня ни малейшего внимания, утрамбовывал вещи в сумку. Я вздохнула еще раз, призывая себя к спокойствию и наступая на горло собственной гордости, потому что… Да потому что я сама как «последняя кретинка» решила, что могу обмануть Алеса и ничего мне за это не будет! Меня снова начало потряхивать, и пришлось сделать еще один вдох, прежде чем сказать:
— Алес…
Не слушая меня, он резким движением застегнул молнию и встав, надел футболку. Потом повернулся, вставил штекер в розетку и протянул руку в мою сторону:
— Телефон.
Голос звучал жестко и отстраненно, так что я поспешила отдать смартфон Алесу, и… Заставила себя остаться рядом несмотря на трясущиеся колени. Потом взяла себя в руки, помолилась печенью и решила действовать наобум. Не хочет слушать извинений? Да пожалуйста! Сложив руки на груди, я выдала:
— К твоему сведению, вместо двух часов тебя не было все десять. Я была готова лезть на стенку, а ты продолжал игнорировать мои сообщения.
Алес медленно угрожающе повернулся, вскинул бровь и ледяным тоном осадил:
— Я работал, а ты вместо стенки полезла на улицу. Собирай вещи. Желательно молча и не провоцируя меня.
Совершенно потеряв ко мне интерес, он вышел в гостиную и прикрыл дверь, но я все равно расслышала как через несколько минут Алес начал тихо с кем-то переговариваться. Так, значит?! Терзаемая смесью недовольства и чувства вины, я раздраженно покидала вещи в сумку, потом, демонстративно игнорируя Алеса, вихрем промчалась через гостиную, чтобы забрать пакеты и запихнув их в сумку, дернула молнию… Железные зубчики предательски разъехались, а я со страданием взвыла. Черт. Черт!
Раздался звук открывшейся двери, и я стремительно развернулась, чтобы смерить Алеса тяжелым взглядом, но он не впечатлился и сообщил:
— Себастьян уже согласился тебя тренировать.
О нет… Кажется, я снова побледнела, а Алес подойдя ближе, медленно, но неотвратимо застегнул молнию на сумке. Потом поднял ее, забрал свою и вынес их в гостиную. Не хочу. Не хочу и не буду тренироваться с дедушкой!.. Вот только мое мнение не учитывалось, а внтури снова поднялось раздражение, сквозь которое царапалась мысль, что я сама и виновата в том, что происходит. В итоге в гнетущем молчании мы сдали оружие и добрались до аэропорта. Алес подчеркнуто меня игнорировал, лишь изредка отдавая короткие команды: куда идти, где достать документы… Причем даже несмотря на мою покладистость и молчаливость, его злость не уходила, поэтому единственный раз, когда я замешкалась и на пару шагов отстала, он тут же резко обернулся и вцепившись в мой локоть потащил дальше с тихим неразборчивым, но явно нецензурным шипением. Вот уж точно, конвоир хренов! Тоже разозлившись, я выдернула свою руку и… Прибавила шаг, чтобы не отставать. Мозг подкидывал варианты начала разговора, чтобы прояснить ситуацию и если не извиниться, то хотя бы успокоить Алеса, но… За все несколько часов полета я так и не решилась открыть рот. Исходящие от Алеса волны бешенства заставляли слова застревать где-то в горле, и все что я смогла — написать дедушке несколько сообщений. Сначала попыталась пожаловаться, что меня возвращают в Арнейт, да еще и хардом наградили, потом возмутилась, почему же деда не объяснил этому белобрысому садюге, что происходит, на что получила прозаичное и очень обидное: «Ты попросила ничего не говорить, я тебя не сдал. Заварила кашу, теперь будь добра, расхлебывай самостоятельно. Заберу тебя завтра утром».