— Спасибо вам, вы замечательная публика! Спасибо! — испытывая не меньший восторг крикнул вокалист в микрофон и я, как и половина зрителей, отозвалась громким визгом, выражавшим абсолютное обожание. Счастливо улыбаясь, я развернулась к Алесу, который с умиротворенным видом следил за мной и выдохнула:
— Еще!
— Что? — он вскинул брови и рассмеялся, — Малыш, да ты вошла во вкус! Понравилось?
— Безумно, — я блаженно улыбнулась и, подергавшись в подобии танца, промурлыкала:
— Дразнят бельем кружевным… Классная песня, почти про меня.
Я громко рассмеялась, едва Алес заинтересованно вскинул бровь и присмотрелся к моей толстовке, видимо в попытке увидеть лямку белья. Ну и пусть, все равно мы оба знаем, что там кружева! Развеселившись еще больше от этой мысли, кокетливо хлопнула глазками и, обняв руку Алеса, прижалась к нему, чтобы протянуть:
— Давай еще потанцуем, они же тут не одни такие!
— Увы, — меня мягко отцепили от своего плеча и смерили многозначительным взглядом, — Но мы можем посидеть на набережной чтобы ты успокоилась.
Пф, я и так само спокойствие! Демонстративно фыркнув, сложила руки за спиной и широкими кривыми шагами протанцевала куда-то в сторону, продолжая мурлыкать себе под нос запоминающийся забавный мотивчик. Значит, набережная? Тогда мне нужен сок, мангал и сосиски! Недолго думая, остановилась и, резко развернувшись к Алесу, уперла одну руку в бок, а второй тыкнула в него пальцем.
— Я знаю! Хочу сосиску на костре, а еще зефирки и сок!
Алес впечатленный нацеленным на него оружием рассмеялся и, подхватив меня под руку, заставил спуститься по ступенькам чуть ниже, подальше от любопытных взглядов и предательского света фонарей. Здесь тихо шелестела вода, слышался шум машин, а еще было темно и довольно уютно, так что я прекратила возмущенно пыхтеть. Даже позволила Алесу положить его толстовку на ступеньки и усадить меня на нее, прежде чем пробормотала:
— А сосиску все равно хочу. На мангале. Такую, знаешь, которая аж лопается от жара… О, и чтобы из нее сыр вытекал, м-м, — я предвкушающе застонала и прикусила губу, представляя себе этот волшебный запах химозной сосиски с сыром, да еще и подкопченной на открытом огне. Алес тихо хмыкнул, а потом неуловимым движением наклонился ближе и коснулся моих губ легким поцелуем.
— Я даже не знаю, что ты делаешь соблазнительнее: рассказываешь про жареные сосиски или стонешь, одновременно прикусывая губу, — будто посмеиваясь над самим собой выдал он. Я покосилась в сторону этого мыслителя и фыркнула. Естественно сосиски лучше, мою версию с эротично прикушенной губой ты видишь чуть ли не каждый день, потому что, э… Обнаружилась у меня плохая привычка: как начинаю представлять, что хочу сделать с Алесом, так неосознанно прикусываю нижнюю губу. Она уже шелушится, надо срочно покупать новую гигиеническую помаду…
— Конечно сосиски, — я со знанием дела кивнула и ехидно ухмыльнулась, — Потому что ты голодный, а они вкусные. Идем искать мангал?
Меня смерили странным взглядом, плотоядно прищурились и ласково мурлыкнули:
— Я бы сказал, насколько я голодный, но ты начнешь фантазировать, покраснеешь, спалишь тут весь парк, а еще будешь кашлять даже от воздуха и смущаться… Будто не ты зажимала меня в лифте!
Он напоследок показал мне язык, на что я возмущенно подскочила, насупилась и взревела:
— Что-о?! Кто бы говорил!
— Я, как жертва данных событий, — Алес добавил плаксивых интонаций и картинно вытер несуществующую слезу, — Готов подтвердить, что все так и было…
Да чтоб тебя! Шутник! Задохнувшись возмущением, просто смотрела на него, ожидая пробуждения совести, а едва на меня косо ехидно глянули, поняла что… Он опять за мой счет развлекается! Тоже прищурившись, я хмыкнула. Ах ты так? Сделав такой же несчастный вид, хлопнула в сторону Алеса своими большими грустными глазами и вздохнула:
— Знаете, я вас так понимаю… Меня тут на днях один… — я показательно всхлипнула, — Изверг! Зажал прямо в кинотеатре, не смущаясь посетителей, положил руку мне на бедро и…
— Тебе не понравилось? Больше не буду, — раздалось язвительное, и я, уже успев изобразить великое страдание, приоткрыла один глаз и посмотрела на Алеса. Нет уж, это, как ты любишь выражаться, так не работает!
— Знаете, наверное, мазохистка, — я мило, но очень тупо улыбнулась, а едва Алес вскинул бровь, рассмеялась. Больше ты меня так просто не смутишь, нет уж… Алес тоже пару раз усмехнулся и позволил мне устроить голову у него на плече. Лениво следя за темной мерцающей отраженными огнями водой, я наслаждалась чувством умиротворения, которого так не хватало эти полгода. Я улыбнулась.