— Это был отличный день…
Алес согласно угукнул, невесомо поцеловал меня в макушку и тихо сказал:
— Люблю тебя.
Сердце радостно трепыхнулось, на губах появилась улыбка и я тихонько, но очень довольно вздохнула. Обожаю слышать это от тебя… В мозгу царапнулась неприятная мысль, о том, что очень не хочется, чтобы завтра наступало и настроение слегка просело. М-да… Поколебавшись и немного покусав губу в нерешительности, я вполголоса спросила:
— Завтра ведь… Ничего не изменится?
Алес ответил вопросительным «м?», и пришлось, вздохнув, заставить себя немного успокоиться. Правда на губах все равно осела странная горечь, от которой хотелось поморщиться. Еще хотелось посмотреть на Алеса, увидеть в его глазах уверенность, чтобы заразиться ею, но… Мне было так хорошо сидеть рядом, настолько близко, что мы касались телами, ощущать виском, как чуть шевелится плечо Алеса при вдохе, что я просто еще раз глубоко вздохнула.
— Ты сказал что ничего не гарантируешь, но ведь по сути, никто не мешает… Просто делать то же самое вне зала и занятий?
Алес секунду помолчал, потом снова поцеловал меня в макушку и мягко, но уверенно, ответил:
— Конечно, я же все еще тебя люблю, — тут он хмыкнул и с долей ехидства добавил:
— Просто мое второе я будет вылезать почаще.
Понятное дело… Понимая, что Алес не бросает слов на ветер, кивнула, пытаясь в это поверить. Но все же не сдержалась:
— Обещаешь?
Он отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, а едва мы встретились взглядами… Кажется, у меня сердце на секунду остановилось в ожидании его реакции, а все тело напряглось. Потому что едва Алес улыбнулся и со все той же железобетонной уверенностью сказал «обещаю», я тихонько выдохнула и буквально ощутила, как расслабились плечи под его руками. Алес, в общем-то это тоже ощутил, потому что стал серьезнее и еще раз повторил:
— Кай, ничего не поменяется и не может поменяться, не волнуйся.
— Я не боюсь, — буркнула я, краснея, — Просто… Ты всегда так бесишься, когда я лажаю на арене, а так я не волнуюсь, потому что ты меня любишь.
— Точно, — он по-доброму усмехнулся и склонил голову к плечу. Ответив ему улыбкой, выдохнула:
— И я тебя люблю. Так что точно никуда не денешься.
Алес фыркнул, признавая полное поражение, приподнял руки и тоже посмотрел на реку.
А за сосисками мы все-таки зашли. Я лично выбрала самые химозные, чтобы с ехидным хихиканьем понаблюдать, как кривится Алес, вынимая их из упаковки. Потом стало еще смешнее, потому что он не придумал ничего лучше, как разогреть духовку за неимением мангала и с задумчивым видом примостить там пару запасных шомполов от винтовок. Тут уже взбунтовалась я, но меня смерили таким снисходительным взглядом, что протест потерялся по дороге и вообще рассыпался, когда мне продемонстрировали обернутую фольгой палочку.
— Я правда выгляжу таким тупым, или тебя не впечатляет эта офигительно дешманская креанская подделка шомпола? — обиженно бормотал Алес, закрепляя второй импровизированный шампур с сосисками в духовке, потом посмотрел на меня снизу вверх и выдал: — Какой дебил будет чистить оружие таким дерьмом?
— Как у тебя вообще «такое дерьмо» оказалось? — я впечатлилась праведным гневом в черных глазах и вернулась к своим чипсам. Меня приобняли со спины, оставляя легкий поцелуй где-то на плече и ехидно хмыкнули:
— Да-да, смейся, я не проверил, когда заказывал. Но они невозвратные, так что кинул в дальний угол… Ты скачала фильм?
Мужественно сдержав язвительный комментарий, я кивнула и, чмокнув Алеса, довольно протанцевала к дивану, чтобы оставить на журнальном столике закрытую упаковку чипсов и сок со стаканами. Мои старания оценили: когда повернулась, Алес так довольно улыбался, будто обожравшийся сметаны кот. Я только головой покачала. Как мало ему надо для счастья…
Но история химозных сосисок на этом не закончилась! В самый ответственный момент, когда герои почти открыли магическую дверь, чтобы шагнуть в неизведанное… В духовке что-то взорвалось. Дружно пригнувшись, мы дернулись в ту сторону, а через секунду меня за макушку буквально опустили под стол. Что-то опять грохнуло, и еще раз, тише, Алес по инерции пригибаясь подошел ближе к кухне… Так стоп. На новом шомполе ни масла, ни пороха быть не…
— Вашу ж мать… — вдруг отчаянно простонал Алес, выпрямляясь и хватаясь за голову, — Кай! Вот я же говорил! Я же говори-ил!..