— То есть ты и раньше...
— Ну вот, я же говорю, послушная умненькая девочка, — Риа хмыкнула, — Даже жаль, у вас с этим белобрысым заморышем могли бы быть очень красивые умные дети, Алекс со своей потребительской натурой удавился бы от восторга. Но увы, — она вдруг перевела взгляд куда-то мне за плечо и, будто глядя в никуда, сказала:
— Передай привет мамочке.
Я не успела ни среагировать, ни понять, что происходит, когда тетя рывком подняла меня за волосы и потащила куда-то вперед. Какого хрена?!
— Стой! — я судорожно вцепилась в ее руку, чувствуя, как теряю равновесие. О черт. Черт! Гребаные шпильки! Что мне делать?! Мысли метались от булавки в очередном браслете, к тонкому стилету под юбкой, но, едва я потянулась к нему, Риа хмыкнула. Меня хорошенько тряхнули, грубым движением стянули ножны, откидывая стилет куда-то в сторону, а затем прошлись рукой по телу, проверяя на остальное оружие. Булавка. У меня есть булавка! Риа наконец подняла мою голову, и я встретилась с ней взглядом. Зеленые глаза недовольно сощурились, но меня буквально трясло, и я, наконец осознав ее последнюю фразу, выпалила:
— Почему?!
— Что «почему»? — отозвалась она скучающе и приобняла пальцами мое напряженное запястье. О боже, она закрыла головку булавки... Черт, Лесса, сосредоточься! Буду болтать, пока Алес не спохватится. К тому же она так и не ответила ни на один из моих вопросов! Особенно на самый главный: какого черта она привязалась именно ко мне?!..
— Почему ты убила маму? И почему хочешь меня убить, я же никакого значения не имею? Все прекрасно знают, что я слабее других, я вообще ни на что не влияю! — от паники к глазам очень вовремя подступили слезы, и следующая фраза прозвучала убедительно:
— Я даже понятия не имею, что происходит! Они ни черта мне не говорили, и я...
— А причем тут происходящее? — мне подарили снисходительный взгляд, — Даже если ты будешь клясться, что не в курсе дел, что будет очередным враньем, ты меня просто бесишь.
Что? Слова застряли где-то в горле, а все мысли резко замерли. Я? Но ведь... В мыслях пронеслись все воспоминания, и меня словно обухом ударило по голове. В смысле бешу? Как? Мы же... Любим один вид шоколада, а ты всегда подбираешь идеальный цвет теней к наряду, когда я готова плюнуть на все. Только ты на гневную тираду об очередной бесячей дуре из школы могла поддакнуть и придумать, как ее подставить. Даже папа со мной столько времени не проводил, сколько ты... Я сглотнула и судорожно вздохнула, пытаясь не расплакаться от такой внезапной новости. Может, я что-то не понимаю? Разве... Ты не любила меня?
— Я? — она буквально засмеялась, давая понять, что я в который раз думаю вслух, а в следующую секунду прошипела мне в лицо, — Детка, ты в зеркало смотрелась? Да ты же точная копия этой сучки! И ведешь себя ровно так же: внешне вся святая, но как никто не видит, творишь похлеще психопатов! И ничего тебе за это не делают!
— И что с того?! Я же...
— Да ты чем старше, тем хлеще ее копируешь, меня буквально тошнит, когда я это вижу, — она криво ухмыльнулась и процедила:
— Но что меня особенно радует, так это то, что, в отличие от Эли, ты принесешь больше пользы! Алекс окончательно свихнется, отец получит инфаркт, а Сейрей, зная его характер, застрелится сам. Как же, как же, потерять такое ласковое солнце. Да они коллективно повесятся! Безмозглая малолетка, а такая полезная, это же полный восторг! — тут я застыла, видя, насколько безумна ее улыбка, — И отдельное наслаждение я получу, когда увижу, как эта троица убивается, стоя над твоими растекшимися по асфальту мозгами!
Меня опять попытались потащить дальше, явно к перилам, но я кое-как уперлась шпильками в скользкую плитку и дернулась назад. Потом царапнула запястье Риа, хватка на секунду ослабла, но... Такое сработало бы с одногруппницей, но никак не с Риа. Тихо усмехнувшись, она с размаху впечатала меня виском в ближайшую столешницу. Вскрикнув, я пошатнулась, из глаз чуть искры не посыпались, все вокруг пошло яркими пятнами, а в ушах звенькнуло. Черт... От сильной боли из глаз брызнули слезы, ноги начали подкашиваться, но я успела упереться в столешницу внезапно ослабевшими руками. Сверху еще раз хмыкнули и, снова резко дернув меня за волосы, впечатали в столешницу еще раз. Перед глазами опять вспыхнуло от боли. Ни за что. Если не пять минут, значит, ему нужно семь. У Алеса паранойя, еще немного — и он ее пристрелит... Злая мысль мелькнула в сознании против воли, но ее хватило, чтобы я вцепилась в столешницу, удерживаясь и не давая ударить себя снова. А осознав, испугалась. Риа же... О чем я думаю, черт возьми?! В голове гудело, к горлу подступила тошнота, а во рту почему-то появился привкус крови. Губой ударилась?.. По инерции поджав губы, я почувствовала, как что-то уже капает с подбородка, и с трудом осознала, что это кровь, в несколько дорожек скользнувшая по лицу. Риа оттянула мою голову за волосы назад, а еще через секунду я ощутила холодок лезвия на шее. Да что за жизнь...