Себастьян попытался пихнуть Алекса в сторону кресла, но тот отмахнулся и вперил зверский взгляд уже в него.
— Он клялся мне, что с ней ничего не случится, и что?! Ладно травмы на этих ваших экзаменах, я смирился, что это ваш изощренный способ показать, какие вы классные. Я зарекся думать, какие у вас способы воспитания, если девочка приходит на примерку вся в синяках и ссадинах, половина из которых складываются в отчетливые следы пальцев. Но какого черта началось? Сначала она загремела в больницу с обморожением, и никто так и не потрудился объяснить, каким образом она его получила, если просто решила прогуляться до ближайшего магазина, — его голос сочился ехидством, но Себастьян и бровью не повел на очевидное тыканье носом в его вранье, — Теперь у нее сотрясение! А что с ней еще, мне, наверное, и не расскажут, потому что вы у нас все такие таинственные со своими договорами. В гробу я видел ваши тайны, сыт по горло! — он все же стукнул рукой по спинке кресла, — Я ее забираю, и это не обсуждается! Я ее отец, и мне решать, что для нее лучше!
— Кай совершеннолетняя, — как бы между прочим заметил я, сглатывая остальную часть фразы. У меня внутри клокотало бешенство, и я еле сдерживался, чтобы не начать орать в ответ. Ты ее отец? Ты картонка без подставки! Ты игнорируешь ее месяцами, тебя просто не существует! Ты просто появляешься, доставляешь ей проблемы, а она киснет из-за тебя еще пару месяцев, потому что когда ты нужен ей, ты нужен еще сотне человек. И почему-то между дочерью и этой сотней ты выбираешь последних! Алекс резко развернулся ко мне и процедил сквозь зубы:
— Мою дочь зовут Алессандра. И кое-кто клялся, что сделает все, чтобы она проскочила эти три года без лишних проблем. И что в итоге?!
Да твою мать. Задолбал! Нервы и так сбоили, швыряя меня то в глубокую апатию вперемешку со склонностью к суициду, то в злость на весь мир, так ты еще будешь меня тыкать во что-то?!
— Я это и обеспечил! — тоже начиная звереть, проорал я и шагнул вперед, нависая над Алексом, — Если ты не знал, Кай первая в рейтингах уже три года, и если сваливается с позиции, то стабильно возвращается. У нее травматичность в работе в десять раз ниже, чем у других. Почему? Да потому что я забил на собственную работу и жизнь и нянчился с твоей бесполезной дочерью! Ты мне ее в каком состоянии сбагрил?! В состоянии соплей и истерик. Я с ней полгода только бодался, чтобы работать начала! И она работает! Она может бегать по твоим идиотским показам, мерить тряпки по десять раз в месяц и кататься по всяким проектам, только потому что даже при таких пропусках она на автомате выдаст лучшие результаты.
— И поэтому она сейчас лежит здесь как труп?! — Алекс наклонился ко мне и прошипел:
— Спасибо за отличную работу, можешь идти жить дальше, и если Лесса после таких полетов будет здорова, она тоже, может быть, будет жить дальше!
— Алекс, — предупреждающе выдал Себастьян, но у меня в голове уже что-то щелкнуло, перед глазами встала кровавая пелена, и, рванувшись вперед, я врезал Алексу по лицу, рыкнув:
— Что б ты знал о ее полетах, придурок. Это не ты смотрел, как эти ублюдские перила отваливаются, а обдолбанная обезболом мразь тянет за собой твою женщину, — я вцепился в рубашку Алекса и с силой тряхнул, — Ты... даже боевики не смотришь, ты что там вообще про жить мне говоришь?! Я делаю все, чтобы она жила, потому что я хочу, чтобы она жила! Тебе вообще на нее плевать, ты на ней зарабатываешь, так что только попробуй мне еще тут заикнуться про какое-то там жить дальше. Я тебе глотку вырежу одним движением, чтобы ты наглядно увидел, куда тебе твои слова засунуть!
— Лекс.
Себастьян бросил на меня острый взгляд, потом встряхнул за плечо и еще раз многозначительно посмотрел. Да знаю я. Знаю! Сжав кулаки, я выпустил из рук рубашку Алекса и резко отвернулся от него, набирающего воздух для очередной тирады, чтобы успокоиться. Не помогало. Да чтоб вас всех. Как же бесит! С силой пнув второе кресло, добавил еще один пинок, отталкивая махину дальше, прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Свалите все отсюда, черт побери!
— А ну слушай сюда, — начал Алекс, но Себастьян вовремя его перебил:
— Да, вот ты внимательно и слушай. Сядь уже!
Судя по возне, Себастьян все-таки усадил Алекса в кресло и глубоко вздохнул.
— Во-первых, Лексан во всех этих больничных делах виноват в меньшей степени. Орать на него ты тоже права не имеешь, не ты его нанимал, а академия. Чтоб ты знал: нормальные мастера вообще с родителями студентов, которых чаще нет, не контактируют. Этот малец еще по-доброму поступает, что сообщает тебе о каждой царапинке Лессы.