— Не дергайся, мы предупредили охрану больницы, что завелись психопаты, не соблюдающие уставы, вход в это крыло сейчас только по пропускам, въезд на территорию тоже.
Успокоишься тут. Да любой школьник спокойно обойдет этот пропускной режим!.. Очевидно, Генрих об этом сейчас думал в последнюю очередь, поэтому, потерев шею, я коротко выдохнул и съязвил:
— Как ты понимаешь, при наличии опера это не панацея.
— Будь у него опер, он бы знал, что ваши люди по всему коридору стоят.
— Но он же как-то узнал, что мы курим во дворе.
Генрих покачал головой, спустился еще на пару пролетов и открыл тяжелую дверь. Куда мы вообще идем?.. Я озадаченно нахмурился, увидев табличку «секционная». Морг? М-да... Не хватило нашему железному старику мужества в одиночку прийти. Я взъерошил волосы. Здесь ожидаемо никого не было. Даже лаборантов, но для Арле это нормальная ситуация. Вся веселуха начинается с пятой секционной: в нее и все, что дальше, привозят обычных людей. Так что там и лаборантов больше, и посетителей. Слезы, сопли и прочие радости жизни. А к нашим никто не приходит, только студенты бегают, чтобы от преподов спрятаться.
Придержав тяжелую дверь, я пропустил Генриха вперед и почти не удивился, увидев несколько тел в ряд. Видимо, все те, кого меньше часа назад пристрелили люди Рихтера. Вот и как его поддерживать? Генрих прошел к крайнему столу, поднял руку, чтобы отодвинуть простыню, но остановился. Потом качнулся назад и присел на стол с инструментами. Недолго думая, я подошел ближе и тоже прислонился к столу. Вообще, история этой парочки была довольно популярна, когда я учился в школе: девчонка из группы местных киллеров, которая увлекалась анатомией, и студент-медик, проходящий стажировку от ВАНУ. Оба тусовались в морге на территории академии, она постоянно пыталась провести какой-нибудь эксперимент, а он сдавал ее в дисциплинарку, за что оба получали отработки. В конце концов девчонка отчислилась со спец-направления и перешла в другой сегмент ВАНУ. Правда, я узнал эту историю уже после того, как пободался с Меган на наших встречах, но зато понял, откуда она так много знает про жизнь спецов и как умудряется давать такие дельные советы из разряда «как не сдохнуть от запаха в мужской душевой в общаге» и «не просрать кастрюлю на общей кухне». Я хмыкнул, когда вспомнил свою потерю и как жаловался ей на одной из консультаций, что у меня увели кастрюлю вместе с супом. Она сначала начала ржать надо мной, а потом сказала, мол, раз я так вкусно готовлю, то пора вводить кухонный бизнес и готовить для всех, кто зарится на мою еду. С них продукты, с меня готовка на всех. Это был самый успешный совет для отношений в моей жизни, потому что кастрюлю мне не вернули, но популярность среди девчонок возросла в разы. Сначала они тихо сползали по стенам и распускали слухи, насколько сексуален садист с оружием в руках, а после растаяли, потому что мужчина на кухне, у которого на поясе угрожающе пристегнут пистолет, выглядит еще привлекательнее.
— И после этого она будет со мной спорить, что материнский инстинкт у людей не проявляется до степени неадекватности, — вдруг вздохнул Генрих. Потом достал из кармана помятую сигарету и похлопал по карманам. Я понимающе достал зажигалку. Генрих медленно затянулся, опустил руку и усмехнулся.
— Что она с тобой возилась, что с мелкой твоей... «Ой, она такая милашка, просто куколка. Дай я ей перевязку сделаю, ну дай, ну ты такие узлы противные вяжешь, а девочки должны быть красивые, я ей бантики на каждом бинтике завяжу», — немного пискляво спародировал он и, тихо засмеявшись, потер лоб ладонью, — Когда студенты сюда попадают, она вечно с ними тусуется, и на всех посторонних одинаковая реакция: сначала закрыть собой ребенка, а потом уже доставать оружие и все остальное. Я почти на сто процентов уверен, что с Алькаирой было то же самое...
Он замолчал и снова затянулся. Я тоже молчал, не зная, что ему ответить. Хотя, тут скорее нужно просто слушать. В некоторой степени благодаря Меган я не стою сейчас на его месте... Так что остается просто ждать, что он скажет дальше.
— У меня смена до десяти вечера... Няня уходит в семь, у Меган рабочий день до шести, — он опустил руку с сигаретой, стряхнул пепел прямо на пол и растерянно добавил:
— Как я Итану кашу готовить должен? Я даже не помню, где у нас манка... Что он вообще на ужин ест?
Моргнув, я, не подумав, как-то на автомате выдал:
— Манку лучше с утра, на ужин можно овощи сварить. С этим ты справишься.