— То есть я могу на ней жениться? Алекса в клетку посадишь?
Грохнула по полу мышь, Дейм выругался и, переставив ноут сбоку от себя, свесился с кровати, чтобы ее поймать. Себастьян вскинул бровь, но лицо удержал и выдержал паузу, прежде чем ответить:
— Посмотрим на твое поведение. А насчет Алекса не волнуйся, учитывая, как поднялись его продажи с подписания вашего контракта, ничего он не сделает. Мозги пропесочит и только.
— То есть ты согласен? — я усмехнулся, думая об абсурдности ситуации. По факту я сейчас делаю деловое предложение Себастьяну, а не романтическое Кай. Потому что краем сознания боюсь, что если сначала сделаю предложение ей, она может отказаться... Чертова Риана, не могла попозже сдохнуть и без нашего участия?
— Я посмотрю на твое поведение и только после того, как Лесса получит диплом, — он строго на меня посмотрел и тонко улыбнулся, — И даст свое согласие... Я подумаю, разрешать или нет.
То есть мне все еще ждать твоего явления ко мне в квартиру с утреца? Я хмыкнул, показывая, что прекрасно понял, о чем он, и что не в восторге от его позиции. С другой стороны, мне не набили морду, мой нос цел, а значит, есть плюсы. Этот дед знает о нас с Кай и до сих пор не предпринял ничего серьезнее контроля, кто с кем спит. Это хорошо? Хорошо. Вот и радуйся, Лекс. Вместо удовлетворенности, все тело скрутило от нервозности и да, того самого, сто раз проклятого мной чувства вины. С дедом я договорился, а с тобой, совесть, что делать?
— Дейм, прекращай уши греть, нашел?
Опер промычал что-то невразумительное, потом еще раз кашлянул и повернул к нам ноут. На экране высвечивалась характеристика спеца, фотография которого полностью совпадала с кадром с камеры. Но главное, что в одной из строк был вписан домашний адрес, а в следующей рабочий. Я криво ухмыльнулся и с предвкушением хрустнул пальцами. Буду убивать тебя долго и с особым сортом садизма, ублюдок.
Лесса
Мое третье пробуждение вышло обычным. Никаких лишних шумов, никакой боли и, что удивительно, никаких людей, что-либо делающих вокруг меня. Маленькой победой стал беспрепятственный вдох, я кашлянула и смогла кое-как осмотреться. Что, реально никого? Меня оставили одну? Сердце тут же испуганно трепыхнулось, отдаваясь писком приборов, я судорожно вздохнула...
— Кай? О, ты проснулась! — донеслось радостное откуда-то из глубины комнаты, и ко мне подбежала Виа, — Блин, я так рада, ты не представляешь. Я жуть как перепугалась! Ты как? Что-то болит? Хочешь водички? Я позову медсестру, чтобы она тебя проверила.
— Не надо, — голос хрипел, так что пришлось еще раз откашляться, но у меня даже получилось улыбнуться, — Все хорошо, даже голова вроде не болит.
Виа облегченно застонала и пригнулась куда-то к краю кровати, в который упиралась. Я невольно улыбнулась, видя, как она за меня волнуется, и попыталась прикоснуться к ее руке. Моя собственная отказалась подчиняться. А? Новая попытка отдалась внезапной болью в плече, от которой я пискнула и сжала зубы.
— Что? — тут же вскинулась Виа, и пришлось промычать что-то отрицательное. На перелом не похоже, отнимается где-то у плеча... Может, стоит вызвать медсестру и узнать? Хотя уж кто, а Алес должен знать... Кстати, где он? Виа еще раз облегченно выдохнула.
— Ты меня так напугала, ты просто представить не можешь! — Виа обличающе ткнула в меня пальцем, — Вся белая, с такими чернющими синяками под глазами, что ни один корректор не замажет. Я уже подумала, ты умерла!
Она прикусила губу и, осторожно взяв меня за руку, тише сказала:
— Взяла, ушла куда-то без меня и парней, а в итоге свалилась с террасы. Как можно быть такой безрассудной?
— Прости, — я нашла в себе сил улыбнуться еще раз. Хотя честно, улыбаться не хотелось. Стоило подумать о причинах их беспокойства, и память начала выдавать обрывки воспоминаний, которые хоть и не складывались в картинку, но и радости не прибавляли. Пирожное, кольцо, промозглый ветер на каком-то балконе, дуло пистолета, направленное на меня, и Меган с простреленной головой. Алес, уходящий из палаты, и... Я вдруг сглотнула, чувствуя, как краснею и от прилива крови начинает опасно гудеть голова.
— Виа, — совсем севшим голосом сказала я, — А что я Алесу сказала?..
— Ты что, не помнишь этот великолепный момент? — она ехидно прищурилась и пожала плечиком, — Все крыло слышало твои истерические вопли, как ты требовала, чтобы он вернулся, потом грозилась, что бросишь и ненавидишь, а потом извинялась и признавалась в любви.
О нет. Теперь я явно побледнела и, страдальчески застонав, закрыла лицо подвижной рукой. В вене опасно шевельнулась игла, я неловко дернула локтем, чтобы не задеть идущую от нее трубочку и застонала снова. Какой кошмар. Позор!