Теперь во взгляде главного проглядывало одобрение, и он, выдав напоследок задумчивое «Хм», согласился. Мысленно победно ухмыльнувшись, я вскочила с постели и попыталась повторить все то, что он показывал, сверяясь с конспектами Алеса. Через неделю я под строгим взглядом Сарта уже на скорости улитки и с силой детсадовца спарринговала с одним из его подчиненных, примеряясь к нужным элементам атаки. На защиту мы начали работать за пару дней до выписки, но это мне показалось не таким сложным. Все блоки по сути одинаковые... Виа тоже впечатлилась моими новыми «тренажерами» и пыталась отрабатывать удары на парнях уже без лишней гуманности. Правда, они только снисходительно улыбались и раз за разом впечатывали ее в пол, но подружка не расстраивалась. Наоборот, восторженно спрашивала «а как так в очередной раз получилось». Поэтому мое вынужденное пребывание в больнице стало не таким унылым...
Но сегодня я была как на иголках. В несусветную рань меня осмотрела та самая противная врач и небрежно бросила:
— Все в порядке, после обеда выпишем. Рекомендации по нагрузкам заберете у Генриха завтра, сегодня он выходной.
Я и сама знала, что это тот самый день — выписка! Что через несколько часов я смогу оказаться дома, в уже родном розовом царстве, а если деда, который и так знает про нас с Алесом, не будет изгаляться, то и у моего белобрысого изверга под боком. И, что немаловажно, Алес не сможет отвертеться и не приехать! Он же как мастер несет за меня ответственность, а значит, обязан приехать на выписку и лично отвезти домой. Лично!
Коварно ухмыляясь и предвкушающе покусывая губы, я проглотила привычно мерзкую кашу, проработала все связки рукопашки в гипермедленном режиме, чтобы голова не разболелась, и даже собрала свой небольшой рюкзак. Ближе к обеду я разве что на кровати не подпрыгивала, пока пыталась смиренно сидеть в ожидании своих документов и да, явления великого и ужасного. Соскучилась по нему безумно. Даже не так, я не просто соскучилась, пусть Сарт и двое его парней постоянно были в палате, а Виа чуть ли не ночевала у меня первую неделю, я все равно чувствовала себя одиноко. Казалось, что от меня решили отвернуться все. А еще... Мысли о Риане так или иначе возвращались в мою голову. И если первую неделю я еще держалась на капельнице и вырубалась, стоило чуть-чуть расширить дозатор, то дальше... Мне вновь снились кошмары. Подвал остался в далеком прошлом, жизнь словно разделилась на до и после: «до» существовала моя сопливая и абсолютно беспомощная версия, которая могла разве что плеваться ругательствами и сбегать, а «после» осталась пустая оболочка, владеющая оружием и постепенно наполняющаяся... злобой. Каждое пробуждение в холодном поту от очередного кошмара приносило новый кусочек воспоминаний, и сейчас у меня уже была более-менее сложившаяся картинка случившегося. Мне даже не было стыдно за то, что я хотела долбануть Риа о тот же самый стол, о который она приложила меня. Дважды. А потом поглумиться над ее лицом и как минимум вырезать язык. И избить того придурка, ради которого она якобы все это делала. Кея тоже хотелось хотя бы пнуть и запихать в разобранном состоянии в камеру его обожаемого морга. Ага, друг. Предложение. Подал меня Риа на блюдечке! А она со своими тупыми причинами? Даже такая идиотка, как я, поняла, что дело далеко не в любви или работе. Да она просто терпеть не могла маму, с которой я как две капли воды! Почему? Вопрос открытый, но догадаться тоже не сложно: у Риа вечно были проблемы с реализацией и поведением. А дедушка такое не приемлет, на себе проверила. Было дело, когда он допытывался, что я буду делать дальше, после выпуска из школы и академии, а я заявила, что понятия не имею, что мне и так хорошо, да и вообще, зачем заморачиваться, всегда можно уйти. На что мне было выставлено прозаическое условие: раз не знаешь, то хоть не отчисляйся и плыви по течению. И не заставляй меня отчислять тебя. Угу, разговор как раз был после той великолепной драки. Так что я уверена, на маму деда не орал и не ругался только потому, что она наверняка всегда знала, что делает, а не бросалась из крайности в крайность, нервируя его этим. Риа же со своими затеями, скорее всего, вынесла ему весь мозг, а учитывая неоднозначные фразы о ее парне, которые она бросила Алесу...
Тут я все время вспоминала ее перебинтованные колени и слова о дедушкиных методах допроса, а кое-как выздоравливающий мозг подкидывал подлые мыслишки и включал совесть, но я это дело игнорировала. Не буду ее оправдывать. И Алеса не буду! На него я тоже злилась, причем и за то, что он выстрелил, и за то, что он не выстрелил в нее раньше! С какого перепугу этот белобрысый садюга вдруг решил меня послушаться? Да с какой такой великой радости? Покажите мне этого дохлого динозавра, который знаменует конец света, если даже Алес в такой охренительной ситуации вдруг взял и такой «О, ну раз ты просишь, я не буду ее убивать». Алес! Садист и изверг! Сюрреалистичность его поступка бесила меня точно так же, как и собственное чувство протеста. Хорошо, чисто в теории, я могла бы попробовать договориться с Риа, и мы бы вернулись к дедушке под конвоем. Чисто в теории, повторюсь, в теории, я могла бы с горем пополам устроить показательное выступление на тему великой любви, сестринской и обычной, развести слезы и сопли, и в конце концов уломать дедушку не трогать Риа, а придумать другое решение. И вот тогда можно было бы сохранить ей жизнь. Только следом за моей идиотской жалостливостью шли мысли о том, что, во-первых, Риа открыто сказала, что терпеть меня не может, во-вторых, фактически нарушила договор, рассказывая о своей работе... Кстати, подробности этого в голове всплыли еще не полностью, и это была единственная причина, почему я до сих пор не рассказала все дедушке. А в-третьих... Да-да, несмотря на то, что мы вроде как семья и столько лет были подругами, делились секретиками и даже при холодной войне Риа, папы и дедушки были не разлей вода, она дважды долбанула меня головой о стол, что уже попытка убить. Как я еще на ногах стояла, интересно. Потом мне предложили то ли горло вспороть, то ли лицо попортить, не суть, прикрылись мной от Алеса, а напоследок, или лучше сказать, изначально собирались сбросить меня с террасы. Гуманней было выбить мне мозги, а не изгаляться подобным образом.