— Ждала тебя.
— А если бы я утром прилетел, — Алес улыбнулся шире и, вынув руки из карманов, все же невесомо погладил меня по голове, — До утра бы сидела?
Невольно улыбнувшись в ответ, кивнула, понимая, что да, ждала бы. Потому что мне нужно было его увидеть. Алес на это по-доброму усмехнулся, покачал головой и направился к комнате со словами:
— Тебе вредно, голова будет болеть.
Фраза напрягла, но я отметила это краешком сознания, а в следующий момент отмерла и, шагнув вперед, осторожно обняла Алеса со спины. Он как раз собирался открыть дверь, но замер, ощутив мое касание. Точно так же замерла я, поняв, что сделала, потом уткнулась лбом в теплую спину и тихо сказала:
— Мне было так одиноко... Вокруг постоянно были люди, но мне все равно было дурно от одиночества! — я тихонько отчаянно застонала и, пересилив робость, прижалась крепче, — У меня словно дыра в груди, я понятия не имею, что с ней делать. Как я могла уснуть?..
— Но я же здесь, — как само собой разумеющееся, ответили мне и легко погладили по руке. А когда ты уйдешь снова?.. Алес тихо засмеялся, давая понять, что я в который раз думаю вслух, развернулся, наклоняясь и обнимая мое лицо ладонями, чтобы вглядеться в глаза. На моих губах оставили невесомый поцелуй, улыбнулись и доверительно сообщили:
— Не сегодня, это точно. Малыш, у тебя такие глазки заспанные, правда не спала?
— Без тебя вся квартира казалась идиотски огромной, и мне хотелось просто сжаться в комочек, — прошептала я, завороженная его улыбкой. Алес еще раз легко чмокнул меня и тепло повторил:
— Но сейчас я здесь. Тебе легче?
Я сейчас расплачусь, и плевать, что будет болеть голова. Кивнув, получила новый еле ощутимый поцелуй куда-то в кончик носа и тихонько вздохнула, когда Алес отстранился и, открыв дверь, потянул следом.
— Схожу в душ и вернусь, ложись.
Он на пару минут скрылся в гардеробной, пока я снова смотрела на кровать, вспоминая недавние чувства. Сказать, чтобы они исчезли... Нет. И в этом была моя личная проблема. Потому что отойти от Алеса казалось еще худшим выбором. В этом же я убедилась, когда он прошел мимо меня в ванную, а у меня с губ неосознанно сорвалось:
— Ты же точно вернешься? Если уйдешь на диван в гостиную, я все равно приду.
Алес аж поперхнулся воздухом, непонимающе на меня посмотрел и, улыбнувшись, потянулся, чтобы оставить поцелуй на моей макушке.
— Малыш! Это моя спальня и моя кровать! И моя любимая девушка, — на меня очень многозначительно посмотрели, — С какой стати мне сбегать на диван?
Ответа не нашлось, пришлось виновато улыбнуться, пересилить себя и устроиться под огромным одеялом. На секунду стало неуютно, но... Стоило Алесу вернуться и прижать меня к себе, как стало легче. Обняв его за талию, ткнулась лбом ему в грудь, слушая размеренные удары сердца, и закрыла глаза. Лишние мысли послушно выскользнули из головы, я невольно улыбнулась и провалилась в сон.
Алес
— И долго ты собираешься впахивать? — устало спросил Дейм, пока мы ждали очередную жертву. Вокруг было темно, хоть глаз выколи, и я активно этим пользовался: в этом загородном секторе уличные фонари выключались парой рубильников в щитке в середине улицы. Ну, а камеры заморозил Дейм, так что проблем не было совсем. Не было бы, если б опер не решил в который раз поработать моим психологом. Раздраженно вздохнув, снова приложился к окуляру, проверяя, не вышел ли парень покурить. Увы.
— Меня вообще-то уволили, пока еще разрыв договора не оформлен официально, хочу успеть заработать побольше. Потом придется искать работу и, возможно, брать такие заказы не получится... Где его черти носят? Сигареты, что ли, кончились?
— Ага, сходи, одолжи, — съязвил Дейм и моим попыткам перевести тему не поддался, — Ты в курсе, что Кай все еще в больнице?
— Спасибо, я знаю, где ее оставил.
— Мы не про пачку сигарет сейчас, — процедил опер. Я снова вздохнул.
После того неожиданного подъема энергии мы с Деймом откопали второго ублюдка от Рихтера и знатно над ним поглумились. Парень был еще жив, когда я доламывал ему вторую ногу, но не проронил ни звука. Тогда я решил попробовать способ Себастьяна со стилетами. Парень продолжал молчать. Ну, на лимонной кислоте он не выдержал.
— Ты совсем больной, соль на раны?
Меня обматерили, но я только усмехнулся. Да, до такого сам не додумаешься... Пропустив ругательства мимо ушей, я с откровенным удовольствием отвинтил крышку одолженной у Себастьяна солонки и щедро высыпал содержимое на развороченное колено парня. В отличие от этого деда, мне пацан живым не нужен, и сохранять ему ногу тем более нет причин. От таких приколов парень заорал, задергался всем телом, несмотря на переломанные конечности. Но снова промолчал... Пришлось потратить на него еще четыре пакетика, прежде чем я услышал, что хотел. Рихтеру явно не понравилось семейное торжество, на которое уехала его пассия. Точнее, он не оценил того факта, что в итоге она оказалась на другом мероприятии, которое завершилось для нее на асфальте. Кого в этом обвинять? Тут и думать долго не нужно. Выбрали слабое звено, которое должно было парализовать и меня, и Себастьяна, еще и к Дейму хотели заглянуть, но там охрана и мы с Тэо включились... Парня я не убил. Очень хотелось, но желание заставить его помучаться оказалось сильнее. Поэтому я перерезал все крупные сосуды и, так и оставив его связанным на стуле, ушел. Утром его прибрали спецы Себастьяна, а Генрих откровенно поиздевался, когда увидел труп в секционной.