В квартиру следующей ночью я заходил, как на казнь. Увидел, что в зале свет не горит, в коридоре тоже, решил, что Кай спит, и тут же написал Дейму, что долг выполнен и хочу сразу на следующий адрес.
«Не гони, я вижу, что ты только пришел и даже ее не заметил. Она на тебя уже минуты две пялится.»
Обматерив друга, я поднял глаза... Черт. Я хочу сдохнуть. Лучше бы с той террасы свалился я. Или нет. Лучше бы я убил ту стерву. Твою мать... Стараясь быть нежным и аккуратным, я подходил все ближе, продолжая смотреть в глаза Кай, которые в полумраке казались черными. Такими же, как круги под ними. На губах явно были видны ранки, которые слишком хорошо мне знакомы. Меня аж скрутило от отчаяния, когда она меня обняла, но... Черт, да что с тобой не так, Лекс? В то, что после вопроса «Ты ее убил» Кай так запросто забудет, что там случилось, и искренне будет считать, что никто не при делах, не верилось. Ее точно так же ломало, как и меня, это было очевидно. Это было настолько очевидно, что мне не нужно было спрашивать, я все видел по жестам. И ночью, и утром она неосознанно, буквально на секунду уворачивалась от моих рук и поцелуев. Возникла мысль вообще ее не трогать, но я отогнал ее подальше. У Кай явно та еще биполярка, потому что после подобных уворотов она обнимала сама. А еще да, у Кай кошмары и проблемы с головой. Когда она вышла на учебу в академии, я думал, повешусь: с ее ночными пробуждениями мы спали часа по два-три, и если Кай могла спокойно доспать в машине, меня жизнь не щадила. Обвинять ее? Смешно. Я скорее методично загонял себя под пресс, потому что каждый раз, когда в очередной раз дергался посреди ночи, первой мыслью было «Ты в этом и виноват». Себастьян такой ход мыслей быстро просек и оценил: мне снова вручили целый список. Кого допросить, кого убить, у кого скопировать документ... Я, неожиданно даже для себя, такой заказ принял с радостью, потому что можно было продолжить смываться из квартиры под благовидным предлогом.
— Запустишь ее тренировки, отберу, буду эксплуатировать Тэора, — увидев мое предвкушение, тут же уточнил Себастьян. Я поморщился.
— Ты издеваешься? У нее от каждого резкого поворота голова кругом или в висках стреляет.
Когда первый раз увидел, перепугался до белых чертей. На секунду забыл обо всем, даже о том, что хотел лишний раз ее не трогать и вообще не подходить. И тем хуже было услышать, что все в порядке. То есть она держалась за голову двумя руками, морщилась, цедила слова сквозь сжатые зубы, но продолжала уверять, что все хорошо! Смеетесь, что ли?! Я после нескольких раз зарекся ее нагружать! Пусть сначала долечится до конца, потом уже буду гонять в три шкуры.
— А ты как собрался с ней экзамены в январе сдавать? У тебя меньше двух месяцев, — на меня посмотрели как на идиота и строго добавили, — Не начнешь тренировать ты, буду тренировать обоих. Тебя за компанию, совсем расплылся.
Стебешься?! Каким образом? А если я ей наврежу? Если у нее от полосы или очередного удара о покрытие в голове что-то лопнет? Я не Виа, если приложу, то у Кай и в здоровом состоянии будут не лучшие ощущения, а сейчас? Да первый же мой удар на атаку — и Кай обратно в больницу уедет! Показав этому маразматику взглядом все, что о нем думаю, молча встал и вообще с кухни ушел. Пошел он в задницу.
— Ты что, до выпуска под нее прогибаться собрался?
Разрешая уходить из зала? Да! Потому что у меня есть совесть! И потому что я ее... Меня аж замутило, когда при мысленном «люблю» сознание придавило монолитом вины. Показав Себастьяну нецензурный жест, я наконец-то послал его вслух.
Лесса
Фраза «Тебе вредно, голова будет болеть» официально признана мной самой ненавистной фразой из всех. Самой идиотской фразой из всех. Самой ублюдской. Я бы и жестче выразилась, если честно, но скрежет зубов и правда отдавался болью в висках, поэтому приходилось удерживать себя.
Нет, дело не только в том, что Алес повторял ее, как плюшевая игрушка на батарейках, и не в том, что деда точно так же без остановки твердил это. «Нельзя» относилось абсолютно ко всему. Тренироваться? Нельзя. В медленном режиме? Ну попробуй, но по-хорошему — нельзя. Кофе — нельзя, чай — нельзя, мороженое? В голову болью отдавать будет. Поздно ложиться спать, много читать, сидеть за компом, долго валяться в горячей ванне — по мнению этих двух гиперопекающих мужчин, мне нельзя было все. И это бесило до зубовного скрежета.
Отдельно злил Алес. Я смирилась с тем, что он вдруг очень полюбил свою работу, но он постоянно куда-то пропадал, а Дейм на все расспросы как само собой разумеющееся разводил руками с логичным «заказы». При попытке разораться и устроить допрос, меня сначала ткнули носом в очередное нельзя, про ор, если кто не догадался, а потом в мою отсутствующую совесть. Как же, как же! Алес работает как лошадка, а я, такая нехорошая, недовольна, да еще и ему это собираюсь высказывать. Боже ж ты мой. Тот факт, что я видела его только на утренних тренировках, Дейм старательно игнорировал. Алес, в свою очередь... Нет, назвать это игнором я не могу. Это вообще классификации не поддавалось. Мой белобрысый изверг сошел с ума.