— В принципе, урок вы усвоили… — потирая руку, попытался изобразить дружелюбные интонации Сарт, но фразу все равно наполовину процедил, а улыбка вышла натянутой, — Давайте попробуем еще раз, только не ломайте мне руку, пожалуйста. При всем желании, у вас это не получится из соображения… Исходя из ваших физических возможностей, мисс.
Намек понят… И на мою внезапную кровожадность, и на мои скудные силенки. Сломать кость при сильном ударе еще возможно, но вот так голыми руками вряд ли. Хотя… Алес как-то упоминал, что мелких косточек в организме хоть отбавляй, и такие внезапные выверты, если приложить усилие, могут легко их сломать или оставить трещину. Даже в моем исполнении.
Все же пискнув скомканные извинения, я встала в стойку и повторила это еще несколько раз. Голова слегка закружилась от наклонов, но в целом чувствовала я себя сносно, так что попросила сначала отработать еще раз сам прием, а потом и несколько других связок. На полосу препятствий покосилась с невероятной тоской, но Сарт быстро такие развлечения пресек язвительным:
— Я вас на ручках больше носить не буду, мне мистер Шали запретил.
Нарочито грустно вздохнув, я стянула перчатки и со смехом отозвалась:
— Жаль! Очень хочется нормально потренироваться, в полную силу, но сама понимаю, что пока это маловероятно…
— Потерпите немного, закончится освобождение — и можете хоть поселиться в зале.
Мне лукаво подмигнули, и я опять рассмеялась. Вот уж точно! Как только я смогу легально заниматься, меня сначала погонит по арене пинками Айве, а потом дома добавит Алес. Мозг подбросил логичную мысль, что Алес так-то может продолжить свои танцы участливой наседки, но я только пренебрежительно скривилась. Нет, так не пойдет. У меня в планах получить первое место в рейтинге выпускников, и хоть у меня кровь из носа будет хлестать, хоть из ушей, хоть башка будет на части разламываться, но я пройдусь по головам всех этих ушлепков, чтобы ни у кого не осталось сомнений, кто здесь настоящий киллер… Разумная часть меня намекала, что мои фантазии немного отдают снобизмом, но мне было плевать, одногруппники, в том числе и наша компашка, бесили своей снисходительностью и откровенными жалостливыми, а иногда и насмешливыми взглядами. Поэтому останавливать свои жестокие порывы я не спешила и благодаря им держалась на плаву. Тем более что… Едва в голове всплыло «Риа», как мысль была пресечена на корню. Я никому. Ничего. Не доказываю. Особенно я не собираюсь доказывать дедушке и Алесу, что не хуже мамы… Очевидно, что я хуже, пф. Она у нас звезда, номер один в мировом рейтинге, и мне прекрасно известно, что это за уровень. Вон, ходит тут по квартире иногда эта «звезда» под номером один, страдает самобичеванием и внезапным обожанием к убийствам, раз меня по площадке размазывать нельзя. Такую звездищу мне и в здоровом виде было не одолеть, а теперь… Зато одногруппники пока особо не звездят, так что за их счет я все же втайне надеялась свою самооценку и облик в глазах окружающих поправить. Хотя бы в глазах конкретных двух окружающих. Третья, увы, уже ничего не увидит, но я и не горю желанием что-то ей показывать вообще, а четвертый… Желания увидеть, какая там очередная тряпка заняла его внимание, не было и в помине.
Стоило Сарту выйти из квартиры, как моя дружелюбная улыбка плавненько с лица сползла, а я сама мрачно уставилась на входную дверь. Окей… И чем мне себя занять? Покосившись на часы, я недовольно засопела, почувствовала, как кольнуло висок, и, успокоившись, прикрыла глаза. Очевидно, ужин у нас в семь? Учитывая традиционные выходные вечерние пробки в Скай-Джи, он вполне может быть и в восемь-девять… Домашка? Теория?.. Ладно, Лесса, нет смысла злиться, если дедушка его припряг, тем более он обещал быть к ужину и даже спросил про хотелки, а значит, мы точно будем ужинать вместе. И мне не придется ждать его в постели, прислушиваясь к тишине квартиры… В груди противно похолодело от ощутимого кожей одиночества и огромного пространства, и я резко шумно вздохнула, чтобы себя взбодрить. Хватит.
Решив, что действительно стоит сделать домашку, чтобы оставить свободное воскресенье, я ткнула кофемашину и прищурилась. Если деда дал им сегодня какое-то дельце, значит, завтра Алес дома? Значит, я вполне могла бы попытаться уговорить его со мной если не потренироваться, то прогуляться? Рука сама потянулась к телефону, и раньше, чем мысль оформилась, я уже смотрела афишу событий Скай-Джи на эти выходные. Честно, не впечатляло: какие-то мелкие концерты не интересовали, выставка джемов, равно как и какая-то там ярмарка мастеров — тем более. Спектакль со вкусным названием «Бадьян и Корица» выглядел забавно, но… Это мюзикл, то есть это минимум полтора-два часа под колонкой. Моя голова такого не переживет… Расстроенно цыкнув, я убрала телефон в карман, забрала чашку и, подцепив упаковку печенек, побрела к комнате. Но ведь никто не мешает нам просто сходить в тот же парк. Деда уже знает, что мы встречаемся, и до сих пор ничего не сделал, папа… Ну, второй раз он Алеса бить точно не полезет, не за что вроде бы. Единственное, что если кто-то из одногруппников увидит, но вот вы бы узнали человека в куртке, шапке и шарфе, особенно если на нем капюшон или вообще балаклава? Вот и я бы не узнала. Этим и хороша зима! А еще она хороша пушистеньким снегом и сугробами, ни в один из которых я до сих пор не плюхнулась. Как человек переживший такие трагические события, я имею право минимум на торжественный полет в сугроб и шуточную битву снежками. Или на снеговика. На снеговика я точно имею право! Я болею, мне положены радости…