Он остановился, смотря на меня мутными от злости и отчаяния глазами, впрочем, я смотрела на него примерно так же, попутно кусая губы, чтобы не брякнуть что-то совсем мерзкое. А хотелось! Хотелось просто послать его на все четыре стороны, потому что вместо того, чтобы утешить и хоть как-то поднять настроение, он решил меня добить своими протестами. Я, может быть, действительно обматерила бы отца, но ровно в момент, когда набрала воздуха, висок снова резко кольнуло, он заныл, и я схватилась за него пальцами. Черт, мне же нельзя кричать и нервничать… Морщась от противной тянущей боли, я посмотрела на папу, не скрывая своего состояния, и процедила:
— Да плевать я хотела, знаешь ты что-то или нет. Парни с оружием, которые типа должны быть отморозками, пока что заботятся обо мне больше, чем ты, — я вымученно улыбнулась и на секунду прикрыла глаза, пережидая особенно острую вспышку боли, — Да, ты прав, у нас с Лексом что-то случилось. А еще у нас с Риа, с которой мы были очень близки, что-то случилось. Если ты не заметил, она умерла, а я пришла, потому что мне было плохо, но вместо минимальной поддержки получила очередной скандал с требованиями резко взять и изменить мой привычный образ жизни, — тут папа явно собирался что-то сказать, но я не дала и слова вставить, — Это мой. Образ. Жизни. А истеричка я в тебя. И мне начхать. Если ты меня не понимаешь, то я лучше вернусь к тем, кто понимает, и буду дальше сидеть в четырех стенах в одиночестве! Мой контракт можешь тоже разрывать, я вообще тут больше не появлюсь.
Развернувшись, в несколько размашистых шагов дошла до двери и смачно ею хлопнула, несмотря на мгновенно отозвавшийся болью висок. В холле на диванчике сидела притихшая Несс с большими ошалевшими глазами, у стены пристроился хмурый Сарт с подчиненным… И все трое смотрели на меня. Я покосилась на дверь. Видимо, звукоизоляция здесь действительно неважная. Не говоря ни слова, я направилась дальше по коридору, сжимая кулаки и не давая себе расплакаться. А очень хотелось. Я думала, моя самая большая проблема сейчас это Алес и его внезапное сумасшествие в сторону альтруизма и совести, а оказалось, у меня тут еще один придурок нарисовался!.. Поморщившись, я мысленно махнула рукой. Плевать. Мой отец истеричный придурок, все именно так и есть!..
— Лесса, — открывая дверь, устало сказал тот самый придурок, — Прости. Что случилось? Я могу тебе помочь?
По хорошему, мне не стоило отвечать, но… Я все же остановилась и, усмехнувшись, с интересом повернулась к нему. Даже руки на груди складывать не стала, изобразив глубочайшее внимание.
— Как, например?
Папа явно растерялся, потом покосился на секретаря и стоящих рядом со мной парней, подошел ближе и осторожно приобнял меня ладонями за предплечья.
— Что случилось?
— В данный конкретный момент у меня болит голова, и с этим ты мне не поможешь, — процедила я сквозь зубы, чуть отворачиваясь и делая шаг назад, чтобы выпутаться из его объятий, от которых сейчас становилось противно, — С остальным тем более. Ты скорее порадуешься исходу, чем начнешь помогать.
Вот теперь я развернулась и, проигнорировав еще одно «Лесса», быстрым шагом пролетела весь коридор и воздушный переход. Ну охренеть. Сходила, блин, поговорила, развеялась! Если сейчас приду, а там еще и Алеса нет!.. Он может и сбегает постоянно, но пытается быть рядом. Я делала скидку на то, что ему наверняка сложно перебороть собственное чувство вины, и последние дни с радостью отмечала, когда он успевал прийти до ужина или оставался на завтрак. Это наш маленький, но прогресс!.. Сейчас мне безумно хотелось, чтобы он оказался на кухне, где я смогу уткнуться носом в его надежное плечо и хорошенько прорыдавшись, пожаловаться на этого бессердечного ирода! Может не искренне, а чисто для проформы, но Алес точно меня пожалеет и признает, что папа полный придурок! К глазам все же подступили слезы, я прикусила губу и вздернула подбородок. Не буду плакать. Не буду и все! Висок заныл, видимо, в качестве акта поддержки против слез, и я невольно усмехнулась, когда об этом подумала. В кармане завибрировал телефон, но уже догадываясь, кто звонит, принципиально не стала брать трубку. Никогда ее больше не возьму. Хоть обзвонись.