— Что?..
— Отстань... — с трудом выговаривая, буркнула я и отмахнулась от его попытки вернуть меня обратно. Не хочу. Ни к тебе, ни к... Собственный кошмар, пожалуй, один из самых убийственных за последнее время, мелькнул в распухшем мозгу. Я вздрогнула. Ощущения были такими реалистичными... Бровь снова щекотнуло, и, все-таки с трудом подняв руку, я коснулась ее пальцами. М-м... С чего я решила, что удар о тумбочку поможет выкинуть болящий мозг из головы? Сказочная тупица. Сознание на удивление прояснялось, и, нахмурившись, я уже увереннее устроилась на ковре и мрачно посмотрела на Алеса. Света из приоткрытых штор было достаточно, чтобы видеть его профиль, но не видеть всего лица. И отлично. Сердце трепыхнулось не с такой силой, а слезы, с которыми я засыпала, не спешили меня выдавать.
— Что ты мне дал?
— Успокоительное вколол, — Алес тоже устроился поудобнее, почти беззвучно выдохнул и, судя по движению, взъерошил волосы, — Вряд ли ты была в состоянии пить таблетки. Лучше?
— Нет, — нарочно буркнула я в ответ и прикрыла глаза, прислушиваясь к затихающей в ушах пульсации. На самом деле боль и страх действительно быстро отступали, оставляя после себя слабость и противный липкий пот на коже. Хочу в душ...
— Ну да, если биться головой о все подряд, легче и не станет, — вполголоса съязвил Алес. Я скрежетнула зубами от злости, в упор посмотрела на эту белобрысую свинью, даже зная, что он этого не видит, и процедила:
— Ты меня сейчас в чем-то обвинил или мне послышалось?
Повисла пауза, в которой остро ощущалась тишина комнаты. А потом ее разрезало тихое максимально спокойное «Нет». И на том спасибо. Продолжая злиться, я отвернулась, отгоняя подбрасываемые очнувшимся мозгом мыслишки, что Алес прибежал, значит, все же волнуется и заботится. Скорее всего, даже спать не пошел, когда я демонстративно смылась к себе в комнату, а был начеку... Вопрос только, где именно. Не под дверью же сидел?..
— Тебе помочь на кровать залезть?
— Обойдусь, — по инерции огрызнулась я, больше занятая борьбой с собственным мозгом, продолжавшим оправдывать одного изменщика. Сбоку с шумом вздохнули, потом, судя по всему, встали и с тем же предельным спокойствием сказали:
— Хорошо. Если станет плохо — позови, — Алес направился к двери, и уже когда раздался щелчок звонка, я расслышала, как он пробормотал себе под нос: «Мне твой труп не нужен». Обалдеть! Скривившись, я уставилась в темноту, потом легла на пушистый ковер и, глядя в полоску света от окна, начала уплывать в сон. В голове еще крутились образы кошмара, мысли об Алесе и собственные чувства, но глаза сами собой закрывались, и в какой-то момент я вымученно улыбнулась. Хорошая идея с успокоительным...
На утреннюю тренировку не явилась. Будильник прозвенел, я, матерясь и пытаясь заползти под кровать, что в принципе было невозможно из-за ящиков, проснулась, зашвырнула телефон куда-то под одеяло и, разлегшись на ковре, продолжила досыпать свои законные полчаса.
Изверг тоже выламывать дверь не спешил.
Завтракать не пошла, вместо этого долго сидела перед зеркалом и творила на голове нечто хаотичное и кудрявое. С ночи плохое настроение требовало чем-то его убрать, и я пробовала все доступные способы. Даже вытащила со дна косметички с лета забытую там розовую помаду и подкрасила губы.
Мозг мгновенно подкинул картинку той крашеной блонды, самозабвенно целующей Алеса.
Черт... Сжав в руках помаду, я решительно вскинула подбородок. Мне плевать. Мне. Плевать. Пле-вать! Подскочив с пуфика, дошла до кухни, где Алес уже привычно сидел за столом и копался в телефоне. Выговора за тренировку ожидаемо не последовало, и я хмыкнула. Что, даже теперь ты будешь изображать гиперопеку и заботу? Или вернее сказать, будешь и дальше это делать? Вперив в эту свинью тяжелый пристальный взгляд, я выпила поставленный для меня сок и ровно произнесла:
— Мы никуда не едем? Я готова.
На меня подняли глаза, кивнули и, не говоря ни слова, направились к выходу. То есть, это игнор? Часть меня обрадовалась, ведь если Алес не обращает на меня внимания, можно расслабиться и не держать лицо, а вот другая половина... Это он от радости, что я сама предложила расстаться, свой пофигизм включил? Или мне так демонстрируют, что ему на меня тоже плевать?
Но ночью же прибежал...
Прикусив губу, я вышла на площадку перед лифтом.
— Доброе утро, мисс, — дежурно поздоровался Сарт. Я бросила на него короткий взгляд, потом на его парней... И удушающе покраснела. Вчера мое триумфальное возвращение под конвоем Алеса встретили укоризненными взглядами и молчанием. При изверге никто ничего говорить не стал, а может, дело было в моем каменном лице и высоко поднятом подбородке. В любом случае, почему-то я была уверена, что охрана осуждала. Не реакцию на произошедшее, после того, что случилось в мастерской отца, они наверняка мне сочувствовали и понимали, что отреагировать иначе на такую сцену я не могла. Побег. Тот факт, что я не дождалась их внизу, а сразу сорвалась с места и якобы намеренно петляла в потоке. Признаваться, что делала это в трансе из-за злости, не буду. Не хочу и не обязана! Но щеки все равно продолжали полыхать, пока мы с Алесом в тишине ехали к академии. А вот там стало не до мыслей.