— Чего такая потерянная?
Продолжая беситься, запоздало осознала вопрос и в задумчивом молчании посмотрела на Равена. Я? Мой вопросительный взгляд истолковали верно, он окинул меня заинтересованным взглядом, отвернулся и сделал еще один глоток.
— Со вчерашнего дня ходишь, как пришибленная, ни на что не реагируешь и ни с кем не разговариваешь, — Равен покосился на меня, — И знаешь, я, конечно, с тобой нечасто общался раньше, но не думаю, что ты из тех, кто плачет посреди коридора.
М-да... А мне-то казалось, что я отлично держалась вчера, даже Виа говорила, что выгляжу супер. Видимо, все старания были напрасны. Пожав плечом, я качнулась вперед, опираясь ладонью о холодное дерево и рассматривая собственные кроссовки. Недавно пострадавшие от грязного снега и песка, они снова промокли, и у меня были веские сомнения, что я отчищу их в этот раз. Угу, полная аллегория моих отношений. Вроде что-то наладила, а потом... Я вздохнула. Равен продолжал ненавязчиво ждать, глядя куда-то в сторону виднеющейся детской площадки и медленно потягивая кофе. Поколебавшись, я куснула губу.
— М-м... Мой близкий человек умер, и я... Эм, в общем, в некоторой степени в этом был виноват другой близкий и в какой-то мере я сама, — нехотя выдавила я крайне обтекаемую формулировку, — Короче, все очень сложно.
Повисла тишина, которая лично для меня была довольно неловкой. Сделав поспешный глоток, я отвернулась, когда Равен сказал:
— Если хочешь, можешь высказаться. У меня даже есть салфетка для слез.
Не выдержав, я нервно фыркнула, потом посмотрела на Равена и вовсе рассмеялась. С ума сойти, та самая птичка, которая столько лет размазывала меня по арене, предлагает мне салфетку, если я соберусь плакать! Очаровательно! Равен непонимающе вскинул бровь, а я все же успокоилась и решила спросить:
— Почему?
Непонимание стало более явным, парень приподнял и вторую бровь, будто спрашивая, что со мной не так. Я склонила голову к плечу.
— Почему ты это делаешь? И вчера, и сегодняшний побег, шоколад, — я приподняла стаканчик и качнула им в воздухе, — И салфетка.
Теперь уже Равен сделал глоток, задумчиво качнул стакан и будничным тоном отозвался:
— Тебе нужна причина? Потому что ты мне нравишься. Сойдет?
Я только ресницами хлопнула. Ну просто первая мысль после такого была, что я нравлюсь как человек и собеседник, а только потом до меня дошло, что здесь может быть и романтический подтекст. Но я даже в лице не изменилась и никак не отреагировала, и, наверное, это было к лучшему, потому что, секунду помолчав, Равен махнул рукой и отвернулся.
— Забей, можешь забыть об этом и просто поплакаться, видишь, — он двумя пальцами приподнял джемпер, — Я сегодня в жилетке.
Снова нервно рассмеявшись, я покачала головой, не зная, что на такое ответить. В итоге... Попыталась как-то обтекаемо объяснить свои противоречивые чувства и что происходит. Честно, получилось не очень: по факту я сказала, что мне одновременно и жалко того близкого, и сама бы при возможности прибила, что я понимаю и при этом не понимаю того, кто был виноват, про друзей был вообще полный бред... Равен тоже явно ничего не понимал, но с внимательным видом кивал на мои сумбурные объяснения и размахивания руками. Кофе и шоколад успели закончиться, на улице стемнело, вдоль дорожки зажглись фонари...
— А самое мерзкое, что все трясутся надо мной, как над инвалидом! — я со злостью смяла и так давно скомканный стаканчик, — Вот что такого в этом чертовом плече и голове? Единственный минус, что меня любой ушлепок по арене размазать может, а в остальном... Не сдохла же! Ну правда!
Равен в очередной раз внимательно кивнул, убеждая, что все именно так, а я в который раз за свою длинную спутанную речь почувствовала, как к глазам подступают слезы. В виске противно заныло, но вместо того, чтобы скривиться, вымученно улыбнулась и выдохнула:
— Честно, я позавчера тоже от них всех смылась, чтобы понервничали, а они даже ничего не сказали. Всем так пофиг, — я хмыкнула и смахнула той самой салфеткой одинокую слезинку, — Черт возьми, надо было пользоваться свободой, напиться и сдохнуть от холода! Нашли бы мой окоченевший труп, зато башка болеть перестала бы...