Он курил, прислонившись к машине и провожая меня безразличным взглядом. В отличие от меня, Алес излучал поразительное спокойствие, на мое приветствие отстраненно кивнул и открыл машину. Ага. Сжав зубы от внезапного прилива злости, я рванула дверцу и швырнула рюкзак на заднее сиденье. Ну? Даже не спросит? Реально?
— Докурю и поедем.
— Окей.
Я села на переднее сиденье и… Хлопнула дверцей. Алес даже не шелохнулся. Новую машину уже не жалко? Злость глухой волной накрывала сознание, и я с силой стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони. Черт! Неужели ему и правда не интересно, где я была? Или он уже знает и поэтому не спрашивает? А его не смущает, с кем я провела ночь? Нет? Вообще ничего?! Пронзив ненавидящим взглядом спину Алеса, я снова приоткрыла дверцу, делая вид, мол, что-то выронила, и, пользуясь тем, что он стоял у задней части машины, намеренно сильно провезла сапогом по порожку. Раздался противный шорох пластика о пластик, я выдала противно-слащавое «Ой» и… Опять сильно хлопнула дверцей. Ноль реакции.
Тихо рыкнув от злости, стукнула ногой по коврику и резкими движениями пристегнулась. Ну и пожалуйста!.. Видимо, Алес докурил, потому что через через несколько мгновений рядом открылась дверь, он завел машину и молча выехал с парковки. В салоне запахло… Горькой вишней и табаком, смешанными с его лаймовым одеколоном. От этого коктейля злость тут же подвинулась, но, увы, не ушла.
— Ты разговаривал с Айве?
— Нет, — продолжая смотреть на дорогу отозвался Алес, — А что?
— Он подозрительно не накинул мне бега за прогул и ставил самых слабых напарников, — я сложила руки на груди и пристально посмотрела на Алеса. Он даже в лице не изменился.
— Может потому, что ты болела? Он же не дурак. К тому же, Себастьян вчера в академии был.
— А, то есть в первый день меня по арене раскатали и заставили бегать час с лишним тоже потому, что я болела?
Алес пожал плечами и промолчал. Да чтоб тебя…
— Хм, может мне прогулять еще пару раз, чтобы он вообще меня от занятий освободил? — я сделала вид, что всерьез размышляю над этим, но Алес не отреагировал. Без лишних дерганий перестроился в крайний ряд, чуть прибавил скорости и, выключив поворотник, спокойно сказал:
— Попробуй. Тебе все равно придется сдавать экзамены со всеми независимо от больничных и посещений.
Серьезно? Решив, что мне послышалось, я хмыкнула, наклонилась, чтобы посмотреть на Алеса внимательнее… Меня и взглядом не удостоили! Демонстративно засмеявшись, я хлопнула в ладоши. Класс! Просто обалдеть, наш великий садист и изверг только что лично разрешил мне прогулять! Охренеть!
— То есть я могу завтра никуда не идти?
— А есть причины?
О-о да-а… Я с издевкой улыбнулась и с деланным страданием протянула:
— У меня так болит голова… Аж в висок и глаз стреляет. Еле дотерпела до конца пары с Айве, никакие таблетки не помогли…
Голос дрожал, будто вот-вот заплачу, а где-то в груди свернулся клубок ледяной злости. Кажется, будь я совсем ненормальной, я бы и руль чисто из вредности выкрутила в другую сторону. Просто так. Чтобы побесить его! Алес на мое слезливое нытье отреагировал задумчивым «Хм», тихим вздохом и все тем же уравновешенно-безразличным:
— Хорошо, не ходи. На пары утром тоже?
— Тоже.
— Окей. Вечерняя тренировка…
— У меня реально глаз от боли вытекает, — проникновенно перебила я его и схватилась за бровь, — Чем я думала, когда долбанулась о тумбочку… Может, у меня что-то стало хуже? Мне не нужно к Генриху?
— Так плохо? — на меня все же мельком глянули, и я с внутренним торжеством прикусила губу, — Мы можем заехать сейчас.
— Нет… Сначала хочу поспать и обезболивающих. Если они не помогут… Парень с которым мы тусовались нашел только аспирин, наверное, он от моей головы не помогает.
Очередная нулевая реакция убила едва возникшее чувство победы. Улыбнувшись и мысленно зашипев, как последняя гадюка, я откинулась на спинку, сжимая пальцами край куртки, чтобы не выцарапать эти наглые черные глазищи.