— Я... — отстранившись, тихо выдохнула я и посмотрела в черные глаза, — Не знаю что тебе сказать. Ненавижу весь мир. Ощущение, будто все вокруг против меня, и когда увидела ее... Хотела убить. И вас всех за гиперопеку. Просто всех...
Голос дрогнул, по щеке прокатилось что-то обжигающее, а в следующий момент меня поцеловали. Коснулись ладонью шеи, выше, провели пальцем по щеке...
— Я понимаю, — Алес говорил серьезно, но все же мягко улыбнулся, — Мне нужно было время, чтобы это понять, и все... Вышло из-под контроля.
Угу. Губы снова дрогнули, глаза и так саднило, но я отчаянно сдерживалась. Просто... От его слов мне правда стало легче. Что я не ненормальная, что я не одна устала от этой взаимной нервотрепки. И от того, что Алес просто сказал мне все и понял меня. Что он ответил на мой поцелуй. Что он просто мне ответил. И если он так откровенен, значит... Он не злится?
— Я сейчас расплачусь.
Алес удивленно вскинул брови, услышав мой сбивчивый шепот, обнял обеими руками мое лицо и выдал:
— Что? Почему? Малыш...
— Именно поэтому... — горло совсем перехватило от сдерживаемых слез, я прикусила губу и попыталась улыбнуться, — Слишком трогательно. Почему ты вообще такой, если я...
Вела себя как моральный урод. Просто ужасно, да еще и только что...
— Боже... — Алес аж выдохнул, улыбнулся и мягко обнял меня, — Куколка моя, все хорошо.
Хрипло страдальчески застонав, я отчаянно закрыла глаза, когда вместо радости от того, что Алес меня обнял, мозг подкинул мне подлую мысль, что я над ним издевалась, как могла, а теперь предлагаю все забыть!
— Я драконила тебя почти неделю, а ты...
— А я устал и бесился, — был мне простой ответ самым успокаивающим тоном, а следом заговорческое:
— Купим торт и напишем на нем: двум идиотам?
— И салфетки.
— Что?
— Купим торт и салфетки, — хрипловато отозвалась я, а едва Алес отстранился, чтобы посмотреть на меня, криво улыбнулась, — Я собираюсь рыдать.
— Мы же выяснили, что все хорошо... — снова попытался успокоить меня он и вдруг замер. Внимательно меня осмотрел, глянул куда-то мне за спину, снова на меня и, сжав мои плечи чуть крепче, осторожно уточнил:
— Он все-таки тебе что-то сделал? Я его убью.
Э... Мне было откровенно стыдно признаться, что я буду жалеть себя, Алеса и наши испоганенные отношения, но и пускать Равена в расход из-за собственной трусости было подло.
— Нет, я... — я посмотрела на Алеса и, опять краснея от стыда, выдохнула:
— Он меня поцеловал. А у меня в голове было только ощущение, что все не так, и это должен быть не он. Я...
Я не смогла договорить, потому что голос дрогнул от подступивших слез, но из носа потекло очень кстати. Шмыгнув им, я просто мотнула головой, показывая, что это уже не важно, вымученно улыбнулась и прошептала:
— Мне нужна салфетка и все. Потом я напишу тебе список всех, кто меня обидел...
Повисла секундная пауза, в которой я поняла, какую глупость сказала, и мы тихо рассмеялись, отпуская напряжение. Напоследок бережно обняв меня, Алес достал из кармана ключ, щелкнул брелком и снова накинул капюшон мне на голову.
— У тебя голос садится, — он улыбнулся, — Нужно будет заварить что-нибудь от простуды.
Я молча кивнула и, послушно дойдя до машины, села на переднее сиденье. Ох... В салоне было немного теплее, чем на улице, но даже это сыграло контрастом: я поняла, что буквально окоченела. Алес, видимо догадываясь об этом, завел мотор и сразу же включил печку. Потом подумал и, повернувшись ко мне, добавил:
— Лучше сними куртку и футболку, они уже мокрые, только охлаждают. Там сзади моя толстовка.
Я снова молча кивнула, чувствуя, как потеплели щеки, потому что... Мы не сказали о чувствах вслух, но напряжение и непонимание между нами таяло так же быстро, как капли на нагревшемся лобовом стекле. Быстро переодевшись, я накинула капюшон, согревая голову, откинулась назад, незаметно радостно улыбаясь, и покраснела, когда Алес осторожно подхватил мою ладошку и сжал ее. В груди расцветало счастье.
Лексан
— Сразу к тортам или полный круг сделаем? — сказал я, цепляя тележку у входа, — Холодильник почти пустой, а молоко испортилось.
— Полный, — хрипловато отозвалась Кай, осторожно пристраиваясь рядом и затихая. Мне снова безумно захотелось ее обнять, прижать к себе, чтобы согреть и забрать все плохие мысли, но... Я в который раз нерешительно замер. Честно говоря, мне страшно было даже за руку ее взять, вдруг она передумает, оттолкнет, или я сейчас внезапно проснусь, и окажется, что меня все еще ненавидят. Потому что в произошедшее не верилось, это был абсурд.