Поэтому сейчас я посмотрел на Кай и дважды все взвесил, прежде чем потянулся к ее руке. Она еле заметно вздрогнула, повернулась и подняла на меня свои удивительно-синие глаза... Одновременно с радостью, где-то внутри поселилась совершенно несвойственная мне неуверенность. Я понимаю, что послал ее на все четыре, но я же... Но я все же улыбнулся, ловя отражение своей улыбки на ее губах. В моей толстовке и с капюшоном на голове она выглядит такой милой...
Все в той же тишине мы прошлись по магазину, бездумно накидывая в тележку все подряд. Меня больше волновали собственные оглушающие чувства, которые метались от радости к страху и неуверенности, а потом к досаде из-за собственных слов, и притихшая Кай. Она так же робко сжимала мою руку в ответ, и я догадывался, что в ее голове происходит что-то наподобие моего хаоса. И как с этим быть?.. Нет, даже интереснее: как с этим быть, если я сам не знаю что сделать и боюсь шагнуть не туда? Я в который раз посмотрел на Кай, пользуясь тем, что она стояла спиной и не видела меня. Я больше никогда тебя не отпущу. Что бы не случилось, я подобное больше не переживу. Свяжу, посажу в комнате, буду вымаливать прощение, подкупать печеньем, тортом, что угодно достану, но никогда больше на твое «расстанемся» не соглашусь! Даже не так: я не дам тебе повода такое сказать...
— Этот? — Кай повернулась, встречаясь со мной взглядом и вопросительно приподнимая брови. А? Отвлекаясь от ненормального чувства обожания и планов по запиранию еще даже не начавшей возмущаться и пытаться сбежать Кай, я невольно улыбнулся ей и посмотрел в синие глаза, на подсохшую алую прядь, обнявшую бледную щеку... Так безумно хотелось поцеловать ее, но я остановился. Если она не хочет? Или не готова простить меня до такой степени?.. Но она же сама меня целовала. Дважды. Озаренный этой мыслью, я все же шагнул ближе и невесомо коснулся ее губ. Синие глазки удивленно округлились.
— Какой ты хочешь?
— А... Я... — Кай, очаровательно краснея, опустила голову, растерянно осматривая торт у себя в руках, и хрипло пробормотала:
— Тогда этот. Ты же тоже часто его берешь...
Она подумала обо мне. Мысль заставила улыбнуться совсем придурковато, и я даже не стал это скрывать, наоборот, улыбнулся шире, когда Кай поставила коробку в тележку и опять посмотрела на меня. Ее плечи расслабленно опустились, а уголок губ дрогнул.
— Я бы предложил мороженое, но твой голос и правда меня беспокоит, — я подтолкнул тележку и, поравнявшись с Кай, мягко подхватил ее руку, — Горло болит?
— Холодно, — тихо отозвалась она, сжимая мои пальцы крепче. Я сейчас умру. Я растаю и умру счастливым, как никогда. Загоняя свои чувства в рамки, я притормозил, чтобы коснуться губами ее лба... Горячая. Вот съязвить бы, что бегать в декабре в футболке, да под дождем — это верх идиотизма и очевидная попытка заработать воспаление, чтобы ввести традицию валяться с ним каждую зиму, но я вздохнул и промолчал. Хотя еще больше хотелось узнать, какого черта она вообще была в футболке, если уходила в свитере и не собиралась его снимать, судя по тонкой кружевной майке. Догадываясь о возможном ответе, я моргнул, прогоняя ослепившую на секунду ярость, и вместо этого потянул Кай дальше, прибавляя шагу.
— Во-первых, мы, по сути, в холодильнике, во-вторых — заболеваешь. Сейчас домой приедем и что-нибудь придумаем.
Она согласно угукнула и с той же тихой покорностью дождалась, пока мы все оплатим и сядем в машину. Я потянулся к своей куртке, брошенной на заднем сидении, и недовольно цыкнул: она все еще была влажной. Ладно, тогда сделаю потеплее...
Почему-то чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее я нервничал. Странное чувство подвоха скреблось где-то на краю сознания рядом с чувством вины, а в голове роились неприятные мысли. Что если Кай сейчас отойдет от шока, и завтра утром все снова будет плохо? Или нет, что если она такая спокойная и тихая потому, что этот Равель все-таки сделал что-то кроме поцелуя, и она напридумывает себе трехэтажные доводы, почему мы больше не можем быть вместе? Я с Сиан просто целовался у квартиры, и у Кай уже в голове катастрофа, а теперь она сама сделала подобное... Может ее тоже гложет чувство вины, и из-за него она молчит? Покосившись на Кай, когда мы заходили в лифт, я не сдержался и, снова взяв ее ладошку, крепко сжал. А давай мы просто... Просто побудем вместе? Без оглядок на других и без всяких тараканов в голове? Я действительно устал от борьбы с самим собой и попытками понять Кай, и сейчас, когда все наладилось, хотелось откровенно лечь и со спокойной душой выспаться. Причем желательно, чтобы рядом была она. Я ведь почти ее потерял, я реально ее послал, я был готов смириться, что с Равелем будет лучше!..