— Ты за кем из нас следишь?
— За кастрюлей, которая выкипела и залила всю плиту.
Твою мать! Пулей метнувшись на кухню, я с отчаянным стоном выматерился и переставил кастрюлю на подставку, параллельно пытаясь вытереть пену. Совсем уже поплыл... Дейм хмыкнул и будто невзначай спросил:
— Помирились?
Хороший вопрос. Продолжая недовольно шипеть, я кинул полотенце на плиту, взъерошил волосы, собираясь с мыслями, и наконец оделся. Потом достал тарелки... Уперевшись руками в столешницу, я задумчиво вздохнул, прокручивая в голове вопрос Дейма. Что-то определенно изменилось, в конце-концов, она бы даже не подошла ко мне, если бы все было по-старому, но сказать, что прямо помирились...
— Не знаю, — я опять провел рукой по волосам и потянулся за тарелками, — Что-то стало лучше, но я понял, что ничего не понял. И не уверен, что надо спрашивать...
— О чем? Почему она тебя бросила или почему передумала? — в голосе Дейма просочилась насмешка, и я раздраженно цыкнул. Особенно потому, что не хотел признавать, что это меня бросили. А еще потому, что боялся узнать причину... Вдруг она намного серьезнее, чем «все бесило»? У клуба мне очевидно дали понять, что бесит ее очень конкретное «все». То есть я. И если объективно... Я поежился от нового прилива неуверенности и тихо взвыл:
— Слушай, ты можешь отвалить, а?! Я понятия не имею, что происходит, я даже себя не понимаю, а ты меня дергаешь.
— Но ты же должен знать, за что извиняться.
Что? Я должен извиняться?.. Я замер, когда до меня дошло, что извинения очевидно нужны, а значит опер прав, хотя и нагло режет по больному. Разлив бульон по тарелкам и поставив на стол, я остановился посреди кухни и потер переносицу.
— Иногда я хочу тебе врезать, но ты прав. Может позже поговорю с ней, придумаю, что сказать...
— А она как раз придумает себе что-нибудь неправдоподобное.
М-да. Опять прямо в больную точку. Мрачно уставившись в пустоту, я глухо буркнул:
— Ладно. Что ты предлагаешь?
— Поговорите уже, — Дейм усмехнулся, но в голосе явно послышалось сочувствие, и я в очередной раз шумно вздохнул, — Ты как начал от нее бегать, так и молчишь, а всего-то и надо было задавить гордость и...
Что там дальше, я уже не услышал: в коридоре раздались тихие шаги и, подняв голову, я встретился взглядом с Кай. Малышка укуталась изо всех сил, даже теплые тапочки откопала, и я не удержался от улыбки. Один момент.
— Если ты не успела высушиться, я подожду, — делая шаг к ней и осторожно надевая ей на голову капюшон ее толстовки, сказал я. Кай шмыгнула носом, покосилась на телефон в моей руке и, тоже легко улыбнувшись, повела плечом.
— Хотела... быстрее вернуться.
Я аж завис, осознав ее слова. Она хотела быстрее прийти обратно ко мне? Это...
— Очаровательно, — почти прорыдал от умиления Дейм, напоминая, что все еще на связи, — Ты просто обязан с ней поговорить и умолять о прощении. Если не можешь придумать, пожалуйста, главный вопрос — «почему вы расстались?». А дальше вымаливай прощения за все грехи, которые она тебе тогда перечислила. И у тебя горит заказ, в час ты должен быть в пригороде Окаго.
В гробу я видел этот заказ! Главный вопрос, как мне объяснить Кай, что я устал от этой нервотрепки и хочу все забыть, сделав вид, что ничего не было. Начиная с той гребаной крыши...
— Будешь чай?
Безжалостно сбросив опера, я вытащил наушник, запихнул телефон в карман и, улыбнувшись Кай, сделал приглашающий жест в сторону ее стула. Она озадаченно кивнула, села за стол и, поправив тарелку, тихо усмехнулась. Залив заварку кипятком, я поставил чайник на стол, выудил нам две чашки и, сев напротив... Посмотрел на Кай. Между нами висела немного неловкая тишина, но я все равно улыбнулся шире, когда взялся за ложку.
— Я положил тебе противовирусное на блюдце. Вторая моя.
Кай посмотрела на таблетки, сразу закинула одну в рот, а потом, фыркнув, подняла на меня глаза.
— А что случилось с плитой?
— Хм... — я прищурился, пытаясь подобрать что-то получше, чем «я стоял под дверью ванной и беспокоился, что ты замерзла, а еще, что тот ублюдок мог тебя обидеть, и ты плачешь, пользуясь шумом воды». Потом усмехнулся и, покаянно приподняв брови, признался:
— Мне кажется, эта квартира проклята. Ни разу за все время жизни здесь у меня не получилось сварить чертов бульон, — я рассмеялся и оперся локтем о столешницу, — С момента как заехал, каждый раз он выкипает.
— Я думала, это работает только со мной, — поддержала меня Кай и тоже тихо хихикнула, напоминая мне тот эпохальный случай с бульоном. А еще и то, что было до него. Как Кай держала меня за руку, беспокоилась... Я поймал себя на том, что продолжаю гипнотизировать ее и тупо улыбаться. Ты сходишь с ума, Лекс.