— Я буду целовать столько, сколько понадобится, чтобы это стереть.
Кай прекрасно поняла, о чем я говорю, потому что в ее взгляде мелькнула благодарность, а уголок губ приподнялся в намеке на улыбку. Я скользнул взглядом по ее лицу, надеясь, что ей понадобится хотя бы один, и с удовольствием осознал, что Кай сама потянулась к моим губам, шепча
— Можно еще один?..
— Для тебя их бесчисленное множество, — отозвался я, чувствуя, как щекотно соприкасаются наши губы, когда я говорю. И как нежно Кай целует сама... Стоило больших усилий не перехватить инициативу, а позволить ей быть главной. Но я отыгрался в следующем. И в еще одном, прежде чем снова подчиниться ей...
Просто отправить ее спать после такого было невыносимо тяжело. Особенно зная, что когда я вернусь меня будет ждать пустая кровать, а моя малышка будет в целой соседней комнате. Я давно так остро не скучал по ней, но, желая Кай спокойной ночи, смог улыбнуться так нежно, что на ее щечках расцвел очаровательный румянец. Зато задание в некоторой степени выручило: пока ехал в пригород успел отвлечься, пока препирался с Деймом и отмахивался от его вопросов, окончательно пришел в себя. Вот только выдержка закончилась именно на пустой кровати.
В полусне зайдя в комнату, я мрачно осмотрел откинутое одеяло, потом покосился на дверь в ванную... В шесть тренировка. Она не встанет сразу, потому что последние несколько дней нарушала режим, а вот я по будильнику проснусь и смогу уйти. Раньше чем успел себя отговорить, я беззвучно открыл дверь в комнату Кай, дошел до ее постели и, осторожно опустившись рядом, невесомо обнял гусеничку из одеяла. Потом уткнулся в нее носом и, прикрыв глаза, придурковато улыбнулся. Мы... вместе?
Глава 71
Лесса
Холодно. Я проснулась с мыслью, что сейчас околею, и шумно вздохнула, не в силах разлепить веки. В глаза словно песку насыпали, голова гудела, а при попытке завернуться плотнее в одеяло, чтобы наконец согреться, мне не хватило на это сил. Да что ж такое, ну за что, за какие грехи?!.. Успев отчаяться, я тихо застонала, кое-как продрала глаза и... Застыла. Дело не в том, что у меня не хватало сил, чтобы завернуться в одеяло, — на нем лежал Алес! Прямо сейчас, из-за моих попыток любой ценой залезть обратно в свой кокон, мы оказались чуть ли не нос к носу, и, осознав это, я мгновенно покраснела. Сердце ускорилось, оглушая, во рту пересохло, а губы невольно дрогнули в счастливой улыбке. Он здесь... Улыбнувшись шире, я затихла, перестав возиться и боясь его разбудить. Легла обратно, обнимая доступный мне краешек одеяла, с тихим восторгом вздохнула... Мне до сих пор не верилось в то, что за один вечер все изменилось. Что мы правда стояли под дождем, разговаривали полночи на кухне, воткнули идиотскую бумажку в торт и...
Удушливо покраснев, я совсем неприлично улыбнулась и уткнулась лицом в одеяло. Как мне хватило выдержки уйти от Алеса после тех бесчисленных поцелуев — сама не понимаю. Повезло, что ему надо было сделать заказ, иначе... Я покраснела еще сильнее и стыдливо захихикала. О да, было бы нам вдобавок полное «иначе», мы бы отсюда неделю не вылезли, а потом пытались бы понять, что произошло, и как мы к этому пришли. И так-то не могу осознать случившееся! Что на меня не орали, не перекидывали через плечо, чтобы сразу увести от Равена, чего я, собственно, в некоторой степени добивалась, а выслушали и... Извинились. Только когда Алес сказал это, до меня дошло, что в чем-то я его уже поняла. Раз на то пошло, он правда был там не один, и, если бы я не поступала как последняя дебилка, то, может быть, всего этого можно было избежать! К тому же, я и так натворила слишком много и тоже перед ним виновата... Еще в машине я поняла, что, кажется, простила все, и прокручивала эту мысль в голове рядом с основательным пониманием, что люблю его. Серьезно, учитывая, сколько трепала ему нервы, я отомстила сполна и даже превысила лимиты. До такой степени, что было стыдно и хотелось провалиться... Поэтому на его попытку взять все на себя, я не сдержалась. Он не прибил меня сразу, когда я начала свои демонстративные выходки, зная Алеса — это нонсенс! И его слова только подтвердили, что он все это делал пытаясь неосознанно извиниться!.. А я продолжала давить, даже Равена пыталась сделать какой-то отверткой, кто еще должен был извиняться? Я не могла позволить Алесу просто взять все на себя... А он так же пытался убедить меня, что и мне не стоит этого делать. В тот момент я внутренне напряглась, понимая, что Алес чуть ли мои мысли не озвучивает, и на его слова об усталости нервно рассмеялась. О да. О-о да, я поняла его как никогда. Мне кажется, мы впервые были настолько единодушны, и от этого... Губы расплывались в широкой улыбке. А еще именно поэтому мы написали «двум идиотам». Мы даже в своей дурости совпали. Как и в извинениях. Я растерялась, услышав, что Алес снова просит прощения и только тогда вспомнила про собственное «бесхребетный ублюдок». Произнести это вслух стало страшно, а вот Алес прямо попросил забыть, что отправил меня спрыгнуть с крыши, и снова извинился. Почему-то в этот момент мне захотелось надавить, чтобы донести до него, что после его «иди убейся» простым «извини» будет сложно отделаться, но... Мозг подкинул еще и «пользовалась мной», а совесть намекнула, что продолжать давить на него сейчас — из той же оперы. Чего я хочу этим добиться?.. Я посмотрела на мрачно гипнотизирующего наши руки Алеса и вместо противного ответа, промямлила что-то про то, что мне тоже очень жаль. А в ответ мне опять предложили все забыть. Хлопнув ресницами, я сначала обрадовалась, потом вспомнила, что его слова слишком... И заткнула эту часть себя. Я тоже «слишком». Сама же спровоцировала, чего ты ждала?! Он мог просто послать тебя еще раз, но вместо этого... Алес, кажется, и сам не ожидал того, что случилось, потому что, еще когда мы ехали домой, каждое касание и слово сто раз взвешивалось. Никогда не видела его таким осторожным, и... Почему-то хотелось сделать шаг навстречу. Дать понять, что я тоже хочу, чтобы он снова взял меня за руку...