— О, ты тоже заметила, что если бы я был ростом с твоих одногруппников, маневр оказался бы бесполезен? — вырывая меня из мыслей и намекая, что я выругалась вслух, язвительно протянул деда и снова встал напротив, — Ты ни под одним из них так не поднырнешь, может, с парой парней получится, а вот с остальными — без шансов. Низкорослые вы все на курсе...
— Ну спасибо, — очнувшись, ехидно отозвалась я и послушно сделала выпад, — Вообще-то для девушки я высокая.
— Будь моя воля, девушек бы не брал, но надо же кому-то притворяться секретаршами...
У меня аж челюсть отпала, а следующий удар вышел кривым. Хлопнув ресницами, я ошарашенно глянула на дедушку. Кем? Он встретился со мной взглядом и, ловко подбив меня под коленки, аккуратно уронил себе в руки. Ага.
— Детка, даже секретарше надо держать равновесие и следить за противником.
Не выдержав, я прыснула и нервно засмеялась. Заказ для себя я еще не выбрала, Дейм просто принес мне три огромных папки и заявил, что раз я такая самостоятельная, то должна до конца месяца изучить и определиться. Я честно пролистала первую папку, поняла, что совсем в этом не разбираюсь и начала просматривать все с начала. Имена, фото жертв и сухие сводки, которые не давали никакой информации, в выборе не помогали. Просить Дейма накопать побольше я не могла, это был вопрос гордости, и мне плевать, что, по факту, это его работа. Но в одном заказе и правда была приписка в стиле «устроиться секретарем, слить файлы и подстроить самоубийство».
— Ты видел мои заказы?
Меня поставили на место, смерили очень многозначительным взглядом и как дурочке пояснили:
— Я для тебя их выбирал.
— Три папки?!
Оно само вырвалось! Просто если он сам это выбирал, то почему сразу не отсеял лишнее? Зачем мне столько бумажек, если деда уже все просмотрел и наверняка знает, какое будет лучше? Видимо, меня слишком красноречиво перекосило, потому что дедушка ехидно ухмыльнулся и, сложив руки на груди, протянул:
— Это работа, которую ты должна делать самостоятельно. Алесу каждый месяц на стол попадает такая папка, где намешано все сразу: и обязательное лично к нему, и предпочтительное, и на выбор. Он садится и отбирает то, что будет делать. Поэтому, будь добра, тоже сядь и определись.
Стоило ему упомянуть Алеса, как у меня сначала сбилось с ритма сердце, потом дрогнули в попытке растянуться в невольной улыбке уголки губ, а следом... Я должна это сказать. Я должна признаться, иначе... Что будет, если я затяну? Нет, ну правда, что будет? Мы же уже помирились и вроде сошлись, что никто не виноват, и...
— Это сложно, — насупившись, буркнула я и, сложив руки на груди, обиженно посмотрела на дедушку, — Как я должна понять, что взять, если там ничего путного не сказано?!
— Учись общаться с оператором.
С этим... В каждой бочке затычка и главная сплетница-сводница. Серьезно, Дейма я простить в ближайшее время не готова, он достал! И его я точно не люблю, поэтому из чувственных побуждений тем более не прощу, а значит буду ждать, пока сам извинится за свое поведение!.. Тут я снова скользнула мыслями к Алесу, и запал немного утих. М-да... Деда уже снова встал напротив, намекая, что пора продолжать, и я с тяжелым вздохом поправила перчатки, прежде чем фыркнула:
— Пусть сначала он научится не совать нос в чужие дела.
— Если бы он этого не делал, не работал бы опером, — ехидно отбрил деда и выжидающе замер. Ну конечно. Закатив глаза, я тоже приняла стойку, подняла руки... Ну да, если бы он не совал нос в мои дела, Алес бы вчера не приехал...
Черт. Мгновенно потеряв концентрацию, я по инерции выпрямилась, задумчиво глядя в пол, и тут же получила:
— Лесса?
Ага... Прикусив губу, я прикрыла глаза и, мотнув головой, протянула:
— Деда... Можно у тебя спросить?
Он приглашающе изогнул бровь, а я, все еще пытаясь придумать, как сформулировать вопрос, опять брякнула первое, что пришло в голову:
— А как вы с бабушкой...?
Что? Ссорились? Мирились? Как спросить-то, у нас ситуация из ряда вон, я даже не знаю, как это назвать. Мы сначала разругались, а потом попытались обвинить себя в этом. Каждый по очереди...
— Уже выяснили, что не «познакомились». Или «познакомились»?
— Э... — я выплыла в реальность и, озадаченно хлопнув ресницами, с немного нервной улыбкой качнула головой, — Нет... Просто, ты же был киллером, а она твоим опером...
Деда явно не понимал, к чему я клоню, и теперь подшучивал, сдержанно, но очень многозначительно улыбаясь. Сразу понятно: надо мной мысленно насмехаются... Пока я дулась, деда тоже выпрямился, потом сложил руки на груди и приподнял бровь повыше. Ох... Я и сама не понимаю, что пытаюсь сказать. Я пытаюсь спросить, что будет, если не скажу Алесу, что люблю его! Ну правда, не расстанемся же мы снова из-за этого, да и даже если промолчать, чувства ведь никуда не денутся... Уже успев сто раз пожалеть, что вообще начала этот разговор, я сцепила пальцы и, сделав независимый вид, постаралась очень ровно протянуть: